Уже несколько раз мы касались проекта усовершенствования интеллектуального права в Великобритании. Его с полным правом можно назвать уникальным. Действительно, это тот редкий случай, когда эксперты в сфере юриспруденции и экономики приготовили подробную, масштабную программу изменения авторского права, а правительство приняло на себя обязанность планомерно эту программу реализовывать. Проект известен по имени его руководителя И. Харгривса (см. также здесь, или подробнее об изменениях на уровне Евросоюза). Но чаще встречаются ситуации, когда государство под влиянием тех или иных политических сил принимает нормативные акты в достаточно узкой сфере, что предопределяет их несогласованность или даже конфликт с ранее принятыми законами. Поскольку возводятся отдельные пристройки, но нет даже приблизительного общего проекта всего здания авторского права. США можно отнести ко второй группе. В американском обществе длительное время ведутся бурные теоретические дискуссии и кипят страсти вокруг разнообразных аспектов интеллектуального права, ломаются копья в многочисленных судах, обе палаты Конгресса переполняются проектами законов, направленных на смягчение и сужение или, наоборот, ужесточение и расширение монополии авторских прав. Но крайняя многочисленность участников, их серьезный политический вес и противоположность устремлений не оставляют шансов для появления какой-то единой программы изменений, общего видения будущих очертаний копирайта. Проектов много, но ни один из них не способен потягаться за звание самого перспективного. Остается либо анализировать законопроекты, свод судебной практики, или же ориентироваться на программные заявления представителей авторитетных организаций в сфере интеллектуальной собственности, чей голос с большей вероятностью может быть услышан законодателями. А, стало быть, есть основания хотя бы для робких предположений о направлениях развития в данной сфере.

И вот в марте этого года свои предложения относительно модернизации авторского права озвучила Регистратор, директор Ведомства США по авторскому праву Мария А. Палланте. Сначала она выступила с докладом в Колумбийском университете США, а 20 марта приняла участие в слушаниях в Палате представителей Конгресса. В наиболее развернутом виде ее программа представлена в университетском докладе, поэтому именно его мы и рассмотрим подробнее. Доклад имеет амбициозное название — «Следующий основополагающий закон об авторском праве» (The Next Great Copyright Act). Появление этой программы многими горячо приветствовалось. Хотя надо сразу отметить, что она все же не является столь масштабной, как британский проект И. Харгривса. А в силу занимаемой докладчиком должности программа практически лишена даже относительно революционных рекомендаций. Тем не менее она заслуживает серьезного внимания, поскольку, и в отсутствие предложений по кардинальному обновлению, позволяет увидеть те элементы авторского права, необходимость скорейшего изменения которых осознают и представители весьма консервативных, государственных организаций. More »

Пиратство в каком-то смысле можно уподобить ГМО: массовому сознанию активно навязывается мысль о его вреде, тогда как признанные ученые единодушно заявляют о бездоказательности подобных утверждений. При этом каждая сторона подтверждает свою позицию результатами разнообразных исследований. Поскольку таких результатов слишком много и они противоположны, установление истины, в конечном счете, зависит от авторитета того, кто проводил исследования. Также и с пиратством. Одни, прежде всего сами правообладатели, горячо доказывают, что распространение нелегальных материалов наносит непоправимый вред их бизнесу. Тогда как другие уверяют, что пиратство не только не вредит, но и повышает интерес потребителей к оригинальной продукции, а в ряде случаев даже негласно поддерживается самими правообладателями. Отчетов, подкрепляющих ту или иную позицию, в последние годы появилось более чем достаточно (например, здесь). Истинное положение дел они уже не способны прояснить. И тут поможет либо что-то вроде мета-анализа, проводимого в медицине Кохрановским Сотрудничеством, когда оценивается надежность и точность методик всех проведенных экспериментов, чтобы обобщить наиболее достоверные выводы. Либо остается организовывать изучение под эгидой авторитетных организаций, чьим заключениям можно безусловно доверять. Примером второго варианта стратегии стало недавнее исследование, осуществленное специалистами Объединенного исследовательского центра Европейского Союза под руководством Luis Aguiar и Bertin Martens. Для того чтобы оценить, как неправомерное скачивание и легальное онлайновое вещание сказывается на продажах цифровой музыки, было изучено сетевое поведение более чем 16 000 европейских потребителей. По результатам исследований в марте 2013 года был опубликован отчет «Потребление цифровой музыки в Интернете: Анализ данных о сетевом поведении» (Digital Music Consumption on the Internet: Evidence from Clickstream Data). Учитывая масштабность мероприятия и его поддержку Европейским Союзом, к полученным выводам полезно прислушаться.

Авторы отчета приходят к двум принципиальным выводам:

скачивание нелегальных копий музыкальных произведений не замещает потребление легальной продукции, поскольку установлено, что при отсутствии доступного пиратского контента потребители в подавляющем большинстве случаев предпочитают вообще не приобретать аналогичный легальный контент;

— онлайновое музыкальное вещание также не замещает потребление правомерно распространяемых произведений; более того, оно даже немного увеличивает количество покупок легального контента. More »

Продолжая рассматривать тенденции американского интеллектуального права, стоит затронуть еще одну важную тему – доступность для общества результатов интеллектуальной деятельности и научных исследований, реализованных на бюджетные средства. Не так давно произошел ряд событий, которые привлекли к этой теме пристальное внимание и вызвали жаркие дискуссии. В нашей стране более-менее известной стала лишь их трагическая сторона – гибель известного интернет-активиста Аарона Шварца. Тогда как их итоговые последствия, связанные с изменением государственной политики и законодательной практики, открыли новую страницу в сфере основополагающих право граждан и в интеллектуальном праве.

Хорошо известно, что все национальные законы об авторском праве признают не только монопольное право авторов на результаты их труда, но и безусловное право широкой общественности использовать такие результаты для своего блага. Это содействует распространению знаний, прогрессу и массовому росту творческой активности. Но достичь баланса интересов публики и правообладателей очень непросто. И даже если удается найти какие-то приемлемые варианты (вроде ограничения авторских прав или перевода охраняемых результатов в общественное достояние после определенного срока), их реализация сталкивается со множеством препятствий. В качестве наглядного примера можно привести широко обсуждаемую проблему, созданную американским DMCA, когда запрет на обход технических средств защиты фактически блокирует многие законные способы использования произведений. Не меньше сложностей возникает и в, казалось бы, более понятном случае, когда охраняемый творческий результат переходит в общественное достояние. На объекты с таким статусом не распространяется авторско-правовая монополия. И они, по сути, должны свободно обращаться и использоваться всеми заинтересованными лицами. Но правоведы обращают внимание на важную деталь: прекращение авторского права на монопольное использование не влечет прекращения права контролировать доступ к самим материальным носителям, на которых записаны произведения. И если такие произведения (или результаты исследований) хранятся в закрытых библиотеках и архивах государственных организаций, их свободное использование становится невозможным. Становится понятным, что право на свободное использование зачастую попадает в полную зависимость от права доступа, и без него не может быть реализовано вовсе (под правом доступа в данном случае мы понимаем не то узкое правомочие получать доступ к произведениям изобразительного искусства, которое предусмотрено ст. 1292 ГК РФ, а возможность получать в пользование любой материальный носитель с произведением). А право доступа регулируется не авторским правом, а множеством иных законов: об информации, о НИОКР, о договорах и т.д. Об этом много говорили и раньше. Но именно недавняя трагическая история заставила, наконец, признать проблему и начать поиски ее решения. More »

19 марта 2013 года по делу Kirtsaeng v. John Wiley & Sons, Inc. (2013) Верховный Суд США принял важнейшее прецедентное решение, с восторгами встреченное правоведами, предпринимателями, да и простыми людьми по всему миру. Еще задолго до окончательного разрешения дела эксперты называли его самым значительным и знаменательным в американской судебной практике по интеллектуальным правам за весь 2013 год. С чем же связан такой ажиотаж? Суд решил, что если обладатель авторских или смежных прав в какой-либо стране мира вводит в оборот экземпляры своего произведения (или фонограммы), то он утрачивает право контролировать их дальнейшее распространение, даже при последующем ввозе в США. Это открывает новые возможности для развития международной торговли, расширяет выбор потребителей (ведь нередко ценовая политика производителя различается в разных странах), да и с самих потребителей снимает риски привлечения к ответственности. Но сначала краткое описание давнишней проблемы, чтобы была понятна ценность ее разрешения.

Не всегда правообладатель единолично определяет, как будут распространяться произведения или фонограммы. В некоторых случаях его права ограничиваются в интересах общества. Перечень возможных изъятий и ограничений авторских прав в каждой стране свой, но некоторые варианты встречаются практически повсеместно. К их числу относятся, например, извлечение цитат, копирование для личных нужд, использование в качестве иллюстраций в учебных целях и так далее. В число подобных ограничений входит также право лица, купившего экземпляр произведения, свободно распоряжаться им в дальнейшем. Тем самым право на распространение, принадлежащее правообладателю, урезается. В европейских странах такое ограничение обычно именуется «принцип исчерпания прав», в американской практике – «доктрина первой продажи». Как и любое исключение, оно трактуется достаточно узко. Так, экземпляр произведения изначально должен быть выпущен в обращение самим правообладателем или с его согласия. При этом важна страна, где выпуск имел место. Потому что если рассматриваемое ограничение авторского права действует только в пределах конкретного государства, то любая попытка как-то распорядиться правомерно приобретенным за границей экземпляром будет пресечена правом на распространение. Ведь его исчерпания в таком случае не произойдет. Да и сам ввоз (особенно в целях последующего распространения) нарушит дополнительное право на импорт. В результате, серьезно страдают интересы как бизнеса, чьи возможности свободно конкурировать урезаются, так и общества, чье право выбора потребительских товаров умаляется. Более того, географическое толкование принципа исчерпания прав может больно ударить по множеству частных лиц, самостоятельно приобретающих экземпляры произведений за границей как в обычных, так и в онлайновых магазинах. Их возможность распорядиться правомерно купленными книгами, дисками, смартфонами, планшетами, одеждой и подобными вещами, охраняемыми авторским правом, блокирована угрозой привлечения к судебной ответственности. Как следствие, негативное влияние географического подхода сложно переоценить. Но до сегодняшнего дня в мире господствуют национальный и региональный принципы исчерпания прав. More »

Для распространения через Интернет телевизионных передач требуется согласие правообладателя, даже если сам правообладатель ранее уже транслировал такие передачи в эфир, а получатели обладают правом на их просмотр. Такой вывод был подтвержден в недавнем решении Суда Евросоюза от 7 марта 2013 года по делу C-607/11. Несколько слов об аргументации суда, впрочем, достаточно очевидной.

Группа британских вещательных организаций предъявила иск к компании TVCatchup Ltd, без разрешения транслировавшей их программы через Интернет, нередко в реальном времени. Та возражала, что пользователями ее сервиса (согласно регламенту) были лишь лица, и так владеющие лицензиями на просмотр соответствующих телеканалов. И трансляция через Интернет велась не для неограниченного круга лиц, а для каждого конкретного пользователя по его запросу, что вроде бы не позволяет называть их широким словом «публика».

Суд Евросоюза разъяснил, что «сообщение публике» понимается в европейском праве максимально широко: согласно ст. 3(1) Директивы 2001/29/EC (Infosoc) любые акты доведения передач до всеобщего сведения любыми проводными и беспроводными способами (в том числе через Интернет) требуют отдельного согласия правообладателя. Как подчеркнуто в ст. 3(3) указанной Директивы, сообщение правообладателем публике своего произведения любым способом не исчерпывает его права на последующее сообщение такого произведения. Которое, стало быть, невозможно без прямо выраженного согласия владельца прав. Судебная практика знает исключения из этого правила: если определенные технические средства служат цели обеспечить или улучшить прием сигнала, то их нельзя назвать «сообщением публике», таким образом, согласия правообладателя не требуется (объединенное дело С-403/08 и С-429/08, а также дело С-431/09 и С-432/09). Но в данном случае ретрансляция через Интернет передач, изначально передаваемых через телевизионные сети, представляет собой именно особое, новое средство коммуникации для всеобщего сведения (и на иных технических условиях), а не просто способ улучшения качества вещания. Наличие у клиентов Интернет-сервиса лицензий на просмотр телевизионных передач не оправдывает действия владельца такого сервиса, ведь на свой способ трансляции он разрешения не получал. More »

Процедуры DMCA основаны на американском законодательстве (полный текст; выдержка об удалении контента). Но если владелец ресурса (провайдер онлайнового сервиса), на котором пользователями размещены нарушающие авторские права материалы, расположен в США, то неважно, из какой страны конкретный правообладатель. Он может направить американскому провайдеру извещение об устранении (takedown notice), оформленное в соответствии с DMCA. Пользователь, нарушивший его права, также может быть из любой другой страны. Провайдер все равно должен удалить спорный контент, как только получит извещение. Подобный случай имел место не так давно, когда российский сервис Литрес потребовал от американских магазинов приложений Google и Apple удалить программы российских и китайских разработчиков. Подробнее смотрите здесь.

Принятый в 1998 году закон DMCA (Digital Millennium Copyright Act) закрепляет условия освобождения провайдера от ответственности перед правообладателем и перед пользователем сервиса. «Освобождение от ответственности» мы будем, очень условно, именовать также «судебным иммунитетом».

Суть процедуры вкратце можно описать следующим образом. Провайдер обязан незамедлительно удалить спорный контент после получения извещения об устранении, уведомить клиента о таком извещении и восстановить контент после получения встречного извещения (counter-notice) от клиента, при определенных условиях. Выполнив такие действия, провайдер освобождается от гражданской ответственности перед правообладателем (за размещение контента и за его последующее восстановление) и перед пользователем (за удаление контента). Правообладатель будет вправе предъявлять иск только к пользователю, разместившему нелегальный контент. При этом провайдер все же может быть вызван в суд, если в нем поставлен вопрос об идентификации лица, изначально загрузившего материалы. Если провайдер не восстановит удаленные им материалы после получения встречного извещения от клиента, последний вправе потребовать возмещения ему ущерба. К ответственности также может быть привлечен сам правообладатель, направивший незаконное извещение об устранении, повлекшее удаление чужих материалов. DMCA не предоставляет никакого судебного иммунитета пользователю, даже если тот самостоятельно удалит нелегальный контент, получив уведомление. More »

Разгоревшийся недавно конфликт сервиса Литрес с разработчиками читалок электронных книг (здесь, здесь) привлек повышенное внимание к американскому закону DMCA (Digital Millennium Copyright Act). Конечно, это далеко не первый случай использования иностранных правовых механизмов российскими участниками. Но именно он стал предметом всеобщего обсуждения. Насколько предусмотренные им процедуры могут использоваться российскими правообладателями? Можно ли защититься от их претензий? И как уберечься от злоупотреблений? Вопросы эти далеко не праздные. Неверное применение процедур DMCA может повлечь отказ в защите прав, а также разного рода ответственность для участников спора. Раз уж этот неоднозначный правовой инструмент попал в руки российских умельцев, попробуем разобраться в основных принципах его работы чуть подробнее (более детальное описание процедуры дано в следующей статье).

DMCA позволяет правообладателю потребовать от владельца ресурса (провайдера онлайновых сервисов), на котором пользователи размещают контент, удалить нарушающие авторское право материалы. Цель данного закона – закрепить требования к провайдерам, позволяющие им освободиться от ответственности перед правообладателем за действия своих клиентов. Это необходимо для безопасной работы владельцев ресурсов, не имеющих возможности проверять все загружаемые материалы. И если провайдеры быстро отреагируют на уведомление о выявленных нарушениях, удалив подозрительный контент, претензий к ним не будет. В итоге, незамедлительное удаление спорного контента выступает не только самостоятельной обязанностью провайдера, но и своего рода индульгенцией, гарантирующей ему судебный иммунитет, даже если он нарушит какие-то иные обязанности. Если требование правообладателя было не вполне правомерным, то все претензии пострадавшие пользователи должны будут предъявлять именно правообладателю, а не владельцу сервиса. Исходя из этого, понятна заинтересованность провайдера в кратчайшие сроки устранить спорные материалы.

Что в итоге? В итоге, все негативные последствия падают исключительно на пользователей. Варианты ущемления их прав воплощают самые поразительные фантасмагории. Правообладатели пытаются удалять контент «с запасом», блокировать заведомо легальный контент или вообще собственные материалы. Так, издательство Pearson одним извещением об устранении блокирует почти 1,5 миллиона блогов преподавателей и студентов. Корпорация Майкрософт в 2012 году требует удаления вполне легального контента с сайтов Wikipedia, BBC, CNN, правительства США и даже ссылок на собственный поисковый сервис bing.com. А телевизионная сеть HBO настойчиво пытается удалять ссылки на… свой официальный сайт hbo.com из-за предполагаемого размещения на нем пиратских материалов. Но не стоит забывать о важном моменте: и американское, и российское законодательство содержат нормы, позволяющие привлечь к ответственности правообладателей, использующих инструменты защиты своих прав для давления на пользователей, извлечения необоснованной выгоды и, наконец, ограничения основополагающих прав человека. More »

  Что имеет большую ценность – право человека свободно получать информацию о важном событии или право вещательной организации вести эксклюзивную трансляцию такого события? Ответ на этот вопрос дал Суд Евросоюза в решении от 22 января 2013 года по делу C-283/11. Решение интересно особым вниманием к насущной необходимости находить баланс интересов общества и правообладателя, а также попыткой применить принципы FRAND в авторско-правовой сфере. Аргументация Суда в этом отношении безупречна и поучительна.

Но сначала кратко о сути спора. Австрийская компания Sky Österreich GmbH приобрела эксклюзивные права на трансляцию матчей Лиги Европы на территории Австрии. Естественно, за колоссальные деньги. В то же время местное законодательство, основывающееся на положениях Директивы 2010/13/EU об аудиовизуальных медиа-услугах, предусматривает серьезное ограничение права на сообщение для всеобщего сведения. Любая вещательная организация вправе заимствовать короткие отрывки (абсолютно любые по своему выбору, но совокупно не более 90 секунд) из эксклюзивной трансляции события, имеющего особый интерес для общества, в целях подготовки новостной передачи. При этом она обязана, насколько возможно, указать источник заимствования. И выплатить, если закон того требует, компенсацию, не превышающую дополнительных затрат на предоставление доступа к передаче. Компания Sky посчитала справедливым, чтобы третьи лица, желающие использовать отрывки из ее передач, оплачивали за это компенсацию, пропорциональную ее затратам на приобретение эксклюзивных прав. То есть около 700 евро за минуту, вместо обычной, совершенно несущественной суммы за подключение к цифровому сигналу. Рассматривая преюдициальный запрос, Суд Евросоюза встал на сторону новостных вещательных организаций и интересов общества. На чем же основывались выводы Суда? More »

Правительство Великобритании продолжает озвучивать законодательные инициативы по обновлению авторского права. Генеральное направление реформы было изложено в рекомендациях проф. И. Харгривса в 2011 году. Не так давно мы писали о проекте совершенствования условий лицензирования. Теперь Правительство коснулось такой важной темы, как расширение сферы свободного использования произведений за счет установления новых изъятий из авторского права. Предложения сформулированы в документе «Улучшая авторское право: Современная, энергичная и гибкая система» (Modernising Copyright: A modern, robust and flexible framework), озвученном в прошлом месяце. Предполагается, что все необходимые изменения будут внесены в законодательство до октября 2013 года.

Основная цель упомянутого проекта – попытаться достигнуть баланса интересов правообладателей и общества в цифровую эпоху: сделать произведения более доступными, и оттого более ценными для всех, сохранив достаточный уровень охраны авторских прав. Как подчеркивается в документе, обеспечивая неотвратимость ответственности за использование нелегального контента, одновременно необходимо значительно расширить права приобретателей контента легального. Пользователь должен забыть о вопросе «законно или незаконно совершать те или иные действия с произведением?», определяя лишь, необходима ему лицензия в конкретном случае или нет. Заплатив за доступ к контенту, он должен иметь право свободно записывать и использовать его в любых личных, некоммерческих целях. По оценке правительства Великобритании, заложенные в проекте меры обогатят экономику страны не менее чем на 500 миллионов ф.ст. в следующие 10 лет, с предполагаемой дополнительной выгодой в размере 290 млн. ф.ст. ежегодно.

Итак, какие же выгоды ждут британских пользователей? More »

Все обзоры

В центре внимания нового обзора судебной практики по интеллектуальным правам в Интернете вновь оказались товарные знаки. В силу большого количества подобных споров и неоднозначных тенденций практики их разрешения. Также проведем разбор прецедентного дела об использовании товарных знаков в качестве ключевых слов, в котором российский суд выбрал собственный подход, отличающийся от мировой практики. Оценим правомерность привлечения к ответственности владельцев онлайновых ресурсов, контент которых пополняют пользователи. И рассмотрим отдельные вопросы признания объектов охраноспособными с точки зрения авторского права.

1. Владелец товарного знака имеет абсолютный приоритет на использование его обозначения в качестве доменного имени, при условии правильного формулирования своих требований. Последние решения показывают, что все больше в судебной практике укореняется подход, признающий приоритет товарного знака над любыми сетевыми способами адресации и индивидуализации, даже если они используются в отношении не однородных товаров или вообще в некоммерческих целях. Об этом мы много говорили в предыдущем обзоре. Для судебных актов подобной категории обязательной становится формулировка, прежде использованная в Постановлении от 5 мая 2012 г. по делу №А40-55153/11-27-450. Так, например, в недавнем Постановлении ФАС Московского округа от 2 ноября 2012 г. по делу №А40-4735/12-5-47 она изложена следующим образом: «Доводы кассационной жалобы о том, что суды не установили фактическое использование ответчиком доменного имени «colax.ru», отклоняется судом кассационной инстанции, поскольку для рассмотрения данного спора значения не имеет, использует ли ответчик доменное имя для аналогичных видов деятельности с истцом или нет, равно как и не имеет значения использование доменного имени в некоммерческих целях, поскольку истец в любом случае имеет приоритет как правообладатель товарного знака». Аналогичная формулировка использована и в Постановлении ФАС Московского округа от 25 октября 2012 г. по делу №А40-73876/11-12-626. Полностью подчиненная роль доменного имени отражена и в другом судебном акте: «Доменное имя является способом использования товарного знака, никто, кроме правообладателя не вправе использовать товарный знак в доменном имени, в связи с чем не может устанавливаться приоритет регистрации доменного имени перед регистрацией товарного знака, охраняемого законом» (Постановление ФАС Поволжского округа от 23 октября 2012 г. по делу №А55-20157/2011). More »

Страница 3 из 712345...Последняя »