К идее регулирования цифровых контрактов Европейская комиссия обратилась после того, как в 2015 г. неудачей закончилось обсуждение Регламента об общеевропейском торговом праве (Regulation on a Common European Sales Law). Регламент должен был стать полноценным кодексом, объемом в сотню страниц. Но ЕС отказался от его принятия из-за нерешаемых разногласий участников.

Цифровые контракты часто заключаются между сторонами из разных государств-членов ЕС. Общие правила игры для них принципиально важны. За последний год у 70 миллионов потребителей возникали сложности при покупке цифрового контента. Лишь 15% европейских покупателей решаются приобретать товар онлайн в другом государстве-члене ЕС, тогда как в своей стране — 44%. Только 12% коммерсантов продавали свой товар онлайн покупателям из других европейских стран, в пределах своей — 37%. Словом, потенциал роста велик. Поэтому Еврокомиссия, выбрав из отклоненного регламента наиболее подходящие положения, спешно подготовила из них проекты двух директив — о договорах дистанционной продажи товаров и о договорах продажи цифрового контента.

09 декабря 2015 г. Еврокомиссия представила комплект на обсуждение. Общее описание стратегии дано в Сообщении ЕК «Цифровые договоры в Европе — Высвобождение потенциала электронной коммерции» Digital contracts for EuropeUnleashing the potential of ecommerce»). В нем отмечено, что к цифровым договорам будут применяться общие правила о договорах, а также что продажа цифрового контента будет регулироваться аналогично материальным объектам, кроме особенностей, прямо следующих из нематериального характера товара. Директивы разработаны с учетом европейских норм о применимом праве и выборе юрисдикции, в т.ч. Регламентов 1215/2012 и 593/2008. Обзор действующих правил дан в Приложении №7 к рабочим материалам (Annex 7 SWD(2015) 275).

Проект первой директивы посвящен продаже материальных товаров, второй – нематериальных.

Вместе с сообщением опубликован проект «Директивы об определенных аспектах договоров онлайновой и иной дистанционной продажи товаров» (Proposal for a Directive on certain aspects concerning contracts for the online and other distance sales of goods).

Чтобы не возникло значительных расхождений в регулировании онлайновых и офлайновых продаж, за основу взята Директива 1999/44/EC от 25.05.1999 г. об определенных аспектах продажи товаров потребителям и сопутствующих гарантиях. Но многие условия онлайновых продаж прописаны заново. В проекте много правил, отличных от Директивы. Проект также дополняет Директиву 2011/83/EU Consumer Rights Directive (заложившую основы дистанционной торговли) и Директиву 2001/29/EC InfoSoc в части электронной коммерции. More »

Все обзоры

Сегодняшний обзор посвящен работе нового Суда по интеллектуальным правам (далее – СИП) во второй половине 2013 – начале 2014 года. Постараемся понять, насколько с его появлением изменится подход к разрешению интеллектуальных споров в цифровой сфере. Пока картина противоречива. Из приведенных материалов станет понятно, что специализированный суд по некоторым вопросам уже показал более глубокое понимание проблемы и умение принимать взвешенные решения по нестандартным спорам (как, например, в прецедентном деле о расширительном толковании смежного права на онлайновую базу данных в п. 7 обзора). Одновременно, к сожалению, продемонстрировал он и верность складывающимся негативным тенденциям. Например, отдавая явное предпочтение интересам владельцев товарных знаков при размещении сходных обозначений в интернете. Будем надеяться, что со временем судьи СИП придут к пониманию всей важности своей роли в формировании сбалансированной судебной практики в условиях, когда общество ждет от интеллектуального права серьезного преобразования.

 1. Возможности владельца доменного имени по-прежнему ограничены.

(Постановление Суда по интеллектуальным правам от 02.10.2013 №С01-70/2013 по делу №А40-111177/2012).

Появление специализированного Суда по интеллектуальным правам давало определенную надежду, что некоторые споры станут рассматриваться иначе. С учетом интересов пользователей, а не только крупного бизнеса. Речь идет о противопоставлении прав на товарный знак и доменное имя. Похоже, надеждам оправдаться не суждено. Изучение новых решений показало, что СИП пока не побуждает суды проявлять большую внимательность и гибкость. Так что владельцам доменных имен по-прежнему следует помнить об уязвимости своих притязаний.

Например, в рассматриваемом деле СИП подтвердил следующие неутешительные выводы. «Сам факт размещения в доменном имени обозначения, сходного до степени смешения с принадлежащим истцу товарным знаком, уже свидетельствует о нарушении исключительных прав истца, противоречит требованиям ст. 10 bis Парижской конвенции, согласно которой актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий частным обычаям в промышленных и торговых делах». СИП нисколько не смущает тот факт, что доменное имя может использоваться в некоммерческих целях, так что говорить о конкуренции и торговых делах не всегда логично. Суд даже отказывает физическому лицу в возможности ссылаться на наличие у него некоммерческих интересов: «Довод заявителя жалобы о том, что использование физическим лицом доменного имени, совпадающим с зарегистрированным товарным знаком юридического лица в образовательных, или любых иных, не связанных с коммерческой деятельностью целях не может нарушать исключительное право юридического лица на использование товарного знака, судом не принимается, поскольку противоречит действующему законодательству.

Довод (ответчика) о том, что он при помощи спорного доменного имени реализовал свое конституционное право на свободное распространение информации о древнегреческой богине победы, судом во внимание также не принимается». More »

Подробный комментарий по теме смотрите здесь.

С 1 января 2014 года смягчены требования к организациям, оказывающим услуги в сфере информационных технологий (Федеральный закон от 28.12.2013 №428-ФЗ). Теперь воспользоваться льготным тарифом страховых взносов вправе те организации, в штате которых есть хотя бы 7 сотрудников (средняя численность за девять месяцев года, предшествующего году перехода организации на уплату страховых взносов по льготным тарифам). Напомним, с 2012 г. для получения льготы требовалось не менее 30 сотрудников. Остальные условия получения льготы остались прежними.

Добавилось и еще одно положение, которое позволит более предсказуемо оценивать свои шансы на получение льготы. Теперь в сумму доходов от деятельности в области информационных технологий в общем объеме доходов организации не включаются курсовые разницы:

— в виде положительной (отрицательной) курсовой разницы, образующейся вследствие отклонения курса продажи (покупки) иностранной валюты от официального курса, установленного ЦБР на дату перехода права собственности на иностранную валюту (п. 2 ч. 2 ст. 250 НК);

— в виде положительной курсовой разницы, возникающей от переоценки имущества в виде валютных ценностей (за исключением ценных бумаг, номинированных в иностранной валюте) и требований (обязательств), стоимость которых выражена в иностранной валюте (за исключением авансов, выданных (полученных), в том числе по валютным счетам в банках, проводимой в связи с изменением официального курса иностранной валюты к рублю РФ, установленного ЦБР (п. 11 ч. 2 ст. 250 НК).

Предельная величина базы для начисления страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с 01.01.2014 г. подлежит индексации в 1,098 раза и составит 624 тыс. руб. (Постановление Правительства РФ от 30.11.2013 №1101 «О предельной величине базы для начисления страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с 1 января 2014 г.»).

 Приведем также несколько официальных разъяснений по отдельным вопросам предоставления льгот ИТ-компаниям.

1) Специалисты Минздравсоцразвития России в Письме от 6 июля 2012 г. №1746-17 исходя из расшифровки понятия «организации, ведущие деятельность в области информационных технологий» указали, что в расчет следует принимать доходы:

— от реализации программ для ЭВМ и баз данных собственной разработки;

— от оказания услуг по разработке, адаптации и модификации программ для ЭВМ, баз данных (программных средств и информационных продуктов вычислительной техники);

— от оказания услуг по установке, тестированию и сопровождению подобного программного обеспечения.

Таким образом, официально разъяснено, что в доходы от деятельности в ИТ-сфере включаются доходы от реализации только собственного ПО. При этом, по мнению чиновников, никакого значения не имеет, кто является правообладателем разрабатываемых или модифицируемых компьютерных программ и баз данных. More »

03 октября 2013 г. Суд справедливости Евросоюза рассмотрел очередное дело (C-170/12, Peter Pinckney v KDG Mediatech AG), уточняющее правила подсудности при онлайновой торговле нелицензионными копиями произведений. В прошлом году похожий вопрос рассматривался в деле C-5/11 (обзор решения). Оба решения Суда ЕС направлены на защиту интересов правообладателей, когда нелегальная продукция, охраняемая авторским правом, продается на территории другого государства-члена Евросоюза. Суд ЕС в обоих случаях признал правомерным рассмотрение исков к нарушителям по месту нахождения правообладателей. Но важно подчеркнуть существенную разницу. Предыдущее дело национальные суды разрешали на основе Директивы 2001/29/EC. Поэтому им пришлось решать, совершал ли нарушитель распространение пиратской продукции среди публики страны правообладателя. Суд ЕС разъяснял, что о таком распространении может свидетельствовать либо фактическая передача товара потребителям в другой стране (лично или через посредника), либо доказанная направленность действий нарушителя на продажу спорной продукции таким потребителям. В нынешнем деле Суд ЕС существенно расширил юрисдикцию суда по месту нахождения правообладателя. Он отметил, что для рассмотрения дела таким судом достаточно простой вероятности того, что вред будет причинен в стране правообладателя. При этом нет необходимости доказывать ни факт распространения товара, ни направленность действий нарушителя на потребителей в данной стране. Разница в подходе связана с тем, что в рассматриваемом деле иск был основан не на упомянутой Директиве, а на Регламенте ЕС №44/2001.

Суд ЕС подтвердил право обладателя копирайта обратиться за взысканием убытков в суд по своему месту нахождения, даже если ответчики находятся и ведут коммерческую деятельность в иных государствах-членах ЕС, но нелегальные экземпляры могут быть приобретены через иностранный интернет-магазин и в стране правообладателя. Естественно, такой подход позволяет правообладателю добиться справедливости быстрее и дешевле.

Вопрос, поставленный перед Судом ЕС, касался толкования ст. 5(3) Регламента №44/2001 от 22.12.2000 г. о юрисдикции, признании и принудительном исполнении судебных решений по гражданским и коммерческим вопросам. Суд сформулировал его следующим образом: обладает ли суд по месту жительства обладателя прав на произведение компетенцией рассматривать его требования к компании, расположенной в другом государстве-члене ЕС, которая воспроизводит произведение на материальных носителях, если распространением нелегальных экземпляров через интернет занимается иная организация в третьем государстве-члене ЕС, услуги которой доступны в стране, где проживает правообладатель? More »

Все обзоры

 

1. Владелец доменного имени, сходного с товарным знаком, вправе требовать прекращения охраны неиспользуемого товарного знака.

(Постановление Президиума ВАС РФ от 19.03.2013 №14483/12 по делу №А40-75222/11-5-466)

Хорошая новость для владельцев доменных имен. У них появился небольшой шанс противостоять монополии товарного знака, отстаивая свое право на использование совпадающего доменного имени. Хотя анализ судебного решения показывает, что шанс этот может быть реализован в очень специфической ситуации. Суд признал, что владелец доменного имени признается заинтересованным лицом согласно ст. 1486 ГК. Поэтому он вправе обратиться в Роспатент с заявлением о досрочном прекращении охраны товарного знака, если знак не используется владельцем в течение 3 лет. При этом прекращение охраны может быть частичным, по нескольким классам товаров (услуг).

Когда это может быть интересно обладателю доменного имени? В основном, в случаях, когда доменное имя используется для продвижения тех товаров (услуг), применительно к которым товарный знак хотя и зарегистрирован, но не применяется. Прекращение охраны товарного знака по таким товарам (услугам) даст владельцу доменного имени чуть больше уверенности в том, что суд, в случае спора, признает использование им доменного имени добросовестным, и не нарушающим права владельца товарного знака. Действительно, в судебной практике есть примеры, когда применение доменного имени для иных услуг, нежели оказываемых владельцем знака, признавалось правомерным. Соответственно, прекращение части охраны снижает возможности владельца знака отобрать доменное имя. Здесь необходимо учесть очень важный момент. More »

Компания Google с 2004 года реализует проект Google Books Search (GBS), заключающийся в оцифровке бумажных книг по соглашению с университетскими библиотеками. Как любое начинание, грозящее приобрести масштабный характер, проект сопровождается несколькими судебными спорами, с 2005 года рассматриваемыми в США по искам правообладателей. В ходе процессуальных баталий кристаллизовалось столько неоднозначных дилемм и коллизий, что материалы судебных дел можно рассматривать в качестве уникального путеводителя по современному состоянию и набирающим силу тенденциям авторского права в Интернете. Поднятые в ходе заседаний вопросы, при том или ином варианте их решения, могли бы затронуть права и интересы авторов по всему миру, в том числе российских. Более того, многие эксперты увидели в мировом соглашении, обсуждаемом сторонами дела, попытку осуществить реформу, сопоставимую с настоящей революцией в интеллектуальном праве, столь давно ожидаемую, но повсеместно откладываемую законодателями. Приведем лишь некоторые из рассматривавшихся вопросов: кому принадлежит право на создание электронных копий книг, если текст договора между автором и издателем утрачен или не позволяет сделать однозначный вывод? допустима ли оцифровка книг в социально-полезных целях (образование, научные исследования и т.п.) без согласия правообладателей? возможно ли заменить такое согласие выдачей принудительной лицензии или выплатой справедливой компенсации? какие правомочия доступны пользователям в отношении электронных версий произведений? влияет ли на полномочия лиц, заинтересованных в оцифровке, особый статус произведения (книга давно не издается, обладатели прав на нее не известны или не могут быть обнаружены)? не преобладают ли интересы всего общества, жаждущего широкого доступа к знаниям, достижениям культуры и информации, над интересами авторов, чьи книги давно не издаются, и в силу этого недоступны публике, или авторов, которых вообще найти невозможно? будет ли решение суда США распространяться на зарубежных правообладателей? может ли конкретная ассоциация правообладателей представлять интересы неограниченного круга лиц, особенно если учесть, что эти интересы зачастую противопоставлены? кто будет иметь право устанавливать размер вознаграждения, взимаемого за использование цифрового контента, авторы которого не участвовали в переговорах и даже не знают об оцифровке их материалов? кто вправе определять порядок использования собранного вознаграждения за использование произведений-сирот? допустимо ли установление фактической монополии на определенные действия с цифровыми копиями произведений на основании судебного решения? И центральный вопрос: насколько соглашение сторон судебного спора, утвержденное судом, может изменять положения действующего законодательства, устанавливать новые правила, если предположить, что такие правила более адекватно регулируют сложившиеся общественные отношения?

Неудивительно, что в зарубежной научной литературе этим судебным делам посвящено множество исследований. Поскольку, к большому сожалению, в нашей стране сведения об этом проекте и сопутствующих ему судебных процессах не столь известны, расскажем о них более подробно. Тем более что за последний месяц произошло несколько важных событий, влияющих на осуществление проекта. И если даже его окончательное воплощение не будет непосредственно влиять на российских авторов, знать о нем небесполезно, поскольку рано или поздно мы столкнемся с похожей ситуацией.

Широко известно, что правовое регулирование в цифровой сфере зачастую является гораздо более жестким, чем в обычном мире. Это может быть объяснено, например, особенностями изначальной конфигурации авторского права — его направленность на регулирование оборота копий произведений приводит в цифровой сфере к необходимости получения разрешений практически на любые действия, так все они связаны с созданием электронных экземпляров произведений. Так, в рассматриваемом деле при реализации проекта GBS, по подсчетам истцов, создается до 12 копий каждой книги. Как справедливо заметил в своем письме к отчету 2010 года «Driving UK Research – Is copyright a help or hindrance?» Директор Британской Библиотеки Dame Lynne Brindley: «величайшая ирония состоит в том, что как только технологии широко, как никогда до этого, открыли доступ к книгам и другим творческим произведениям для образования и исследований, новые ограничения угрожают запереть цифровой контент в масштабе, который мы никогда бы не допустили в отношении печатных материалов. Давайте наконец пробудимся после пятилетнего сна и осознаем, что мы невольно лишились фундаментального основания для инноваций, образования и исследований в Великобритании. Кто защищает интересы общества в цифровом мире? Нам нужно пересмотреть авторское право в цифровую эпоху и найти баланс к взаимной выгоде создателей, учителей, исследователей, творческой индустрии – и экономики знаний». More »

18 октября 2012 года вступило в силу Постановление Правительства РФ от 04.10.2012 №1007 «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации по вопросам продажи товаров и оказания услуг». Изменения затронули Правила продажи отдельных видов товаров, Правила продажи товаров дистанционным способом, Правила продажи товаров по образцам и Правила комиссионной торговли непродовольственными товарами.

Прежде всего нас будут интересовать нововведения, посвященные дистанционной торговле через интернет-магазины. Но затем мы подробно остановимся на остальных положениях указанного Постановления Правительства.

1. Изменения в Правилах продажи товаров дистанционным способом

(утвержденных Постановлением Правительства РФ от 27.09.2007 №612 «Об утверждении Правил продажи товаров дистанционным способом»)

1.1. Рассматриваемое Постановление устранило прежнюю неопределенность, когда одну и ту же торговую операцию можно было отнести к продаже товаров и дистанционным способом, и по образцам. Подобная ситуация возникала, когда продавец знакомил потенциальных покупателей с товаром опосредованным способом: через описания в каталогах, проспектах, буклетах, в информационных материалах, по фотографиям и т.д. Такие действия были характерны и для случаев дистанционной торговли, и для торговли по образцам. Сейчас же, как будет показано далее, законодатель называет продажей по образцам только операции, когда товар непосредственно демонстрируется покупателям в выставочном зале. А все случаи опосредованного ознакомления отнесены к дистанционной торговле.

1.2. Чтобы конкретизировать (и расширить) круг относимых к дистанционной торговле операций, прежняя краткая формулировка в абз. 2 п. 4 Правил «посредством средств связи», описывающая порядок ознакомления с товаром при заключении договора через информационно-коммуникационные сети, была заменена более развернутой: «с использованием сетей почтовой связи, сетей электросвязи, в том числе информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», а также сетей связи для трансляции телеканалов и (или) радиоканалов». More »

 Ранее в блоге мы уже касались различных аспектов лицензирования в сети Интернет, например, рассматривая такие законопроекты Евросоюза, как Директива о мульти-территориальном лицензировании или Директива о разрешенном использовании произведений-сирот. Все это необходимые шаги в длительном и сложном процессе становления цифрового оборота объектов интеллектуальной собственности. Но проходить этот путь необходимо. Сущность информационного общества не оставляет иного выбора странам, заинтересованным в своем экономическом развитии и стремящимся соблюдать фундаментальные права граждан. Особый интерес представляют комплексные проекты преобразований правового регулирования интеллектуальных прав в цифровой сфере, что мы могли наблюдать, скажем, на примере исследований И. Харгривса (Ian Hargreaves).

Рекомендации И. Харгривса, особенно относительно создания цифровой системы передачи авторских прав, подтолкнули британское Правительство более детально изучить вопрос об особенностях и перспективах лицензирования в глобальной сети. В ноябре 2011 г. эта задача была поручена Ричарду Хуперу (Richard Hooper), который и представил свой отчет «Упрощение лицензирования авторских прав в цифровую эпоху» («Streamlining copyright licensing for the digital age», далее – Отчет) в июле 2012 г.

Великобритания недаром старается уделять столько внимания развитию экономических отношений в цифровой сфере. В 2010 году она занимала первое место среди стран G-20 по уровню вклада Интернет-экономики в ВВП (8,3% ВВП), согласно докладу the Boston Consulting Group «Internet Economy in the G-20». (Россия, кстати, обосновалась на 18-ом месте). Британская музыкальная индустрия, предлагающая потребителям более 70 различных цифровых сервисов, также сильно опережает другие страны. Помимо Соединенного Королевства, только Швеция и США относятся к числу нетто-экспортеров цифровой музыки. Эти показатели побуждают руководство страны уделять значительное внимание вопросам развития Интернет-права, обеспечивающего беспрепятственный и безопасный сетевой гражданский оборот. Особую роль при этом играет более простое лицензирование авторских прав. В основе Отчета лежит проект создания специализированного Центра авторских прав (Copyright Hub), развивающего идею И. Харгривса о цифровых системах авторских прав (digital copyright exchange, DCE). DCE представляют собой автоматизированные онлайновые компьютерные системы, предоставляющие правообладателям возможности предлагать свои права, а пользователям получать на них лицензии. С учетом общепринятых межотраслевых и межгосударственных данных и стандартов, британский Центр авторских прав должен обеспечивать совместимость и масштабируемость применительно к растущим национальным и международным сетям цифрового обмена, авторско-правовым реестрам и базам данных, основываясь на принципах добровольности, согласованного участия, не эксклюзивности и защиты конкуренции.

Рассмотрим основные положения Отчета. More »

5 июля 2012 года Суд Евросоюза вынес решение, уточняющее порядок информирования потребителей по дистанционным договорам (например, при Интернет-торговле). Широко известно, что продавцы товаров, работ или услуг во всех случаях несут обязанность по предоставлению потребителям определенных сведений, необходимых для защиты интересов последних. Особенно это актуально при дистанционной торговле, когда потребитель при заключении договора не видит ни сам товар, ни продавца. Посмотрим, какие обязательства поставщиков на этот счет содержат европейское и российское законодательство.

В Евросоюзе перечень необходимой информации закреплен в статьях 4 и 5 Директивы 97/7/EC от 20 мая 1997 года о правовой охране потребителей в отношении дистанционных контрактов. В него включены следующие сведения, предоставляемые предварительно до заключения контракта:

(a) сведения, идентифицирующие поставщика, а при заключении договоров с условием о предоплате — также его адрес;

(b) основные характеристики товаров или услуг;

(c) стоимость товаров и услуг, включая все налоги;

(d) стоимость доставки, если необходимо;

(e) варианты оплаты, доставки или исполнения;

(f) о существовании права отказаться от контракта;

(g) стоимость использования средств дистанционной коммуникации, если она рассчитывается не по базовому тарифу;

(h) срок действия предложения или цены;

(i) если необходимо, минимальный срок контракта, когда товар или услуги поставляются регулярно или периодически.

После заключения контракта, но не позднее момента передачи товара, потребителю должно быть заранее передано подтверждение информации, указанной в п. (a) — (f). В любом случае должны быть предоставлены сведения об условиях и порядке отказа от контракта; о географическом адресе места ведения бизнеса поставщика, по которому возможно предъявление претензий; о существующем послепродажном и гарантийном обслуживании; об условиях расторжения контракта, когда он является бессрочным или заключен на срок более года. Сделать это поставщик обязан в письменной форме или на иных носителях длительного пользования (durable medium), например, в форме электронного письма. Поставщик не обязан направлять подтверждение, только если имеет место разовый контракт на оказание услуг, исполняемый с применением средств дистанционной коммуникации, и если счет также выставлялся дистанционно, а также если подобное подтверждение уже было получено покупателем ранее. More »

21 июня 2012 года Суд Евросоюза, отвечая на преюдициальный запрос германского суда, дал разъяснения по непростому вопросу, возникающему при трансграничной торговле товарами, содержащими охраняемые авторским правом произведения. Вопрос этот может возникать и в интернет-торговле. Связан он с тем, что товар, изготовленный в одном государстве без согласия правообладателя, поскольку произведения там не охраняются, в дальнейшем распространяется среди потребителей другого государства, где авторские права действуют.

Естественно, продажа такого товара во втором государстве требует согласия правообладателя. Но как быть в случаях, когда по условиям совершаемых сделок права на товар переходят к потребителям в первом государстве? Составит ли простая доставка товара за границу нарушение авторских прав? А если доставка осуществляется через независимое третье лицо?

В рассматриваемом деле, как будет показано далее, возникли серьезные подозрения, что ответчики умышленно организовали свою деятельность таким образом, чтобы избежать ограничений и дополнительных расходов, связанных с чужими авторскими правами. Для этого товар производился и хранился на территории Италии. Там же продавец заключал договоры, содержащие условия о переходе права собственности в стране продавца. Поэтому при дальнейшей доставке товара посредником в Германию, по мнению ответчика, нарушения охраняемого там авторского права возникать не должно. Суд Германии с этим не согласился. Важно заметить, что суд Германии в этой ситуации привлек к ответственности не самого продавца, а директора экспедиционной компании, поскольку именно он доставлял товар германским покупателям, а также имелись данные полагать, что фактически он тесно связан с бизнесом продавца.

Суд Евросоюза также пришел к мнению, что «распространение товара среди публики посредством продажи» состоит не только из передачи права собственности, но и изо всех иных действий с момента заключения договора до поступления товара во владение покупателя. Поэтому если продавец изначально предназначает товар для продажи потребителям в другом государстве (о чем может свидетельствовать реклама и информация на Интернет-сайте), и передает им проданный товар, хотя бы и через независимого посредника, то продавец будет нести ответственность за несоблюдение им положений авторского права в этом другом государстве. Суд Евросоюза обращает внимание, что нарушение норм авторского права не может быть оправдано соображениями свободной торговли и беспрепятственного перемещения товара, поскольку авторское право, в данном случае, имеет явный приоритет. Однако суд делает важную поправку — продавец должен осознавать, что товар предназначается лицам из такого государства. Поэтому если он (и участвующий посредник) не знал или добросовестно заблуждался относительно места назначения товара, то отвечать за распространение в другом государстве не будет ни он, ни посредник. Обоснование Суда ЕС смотрите далее. More »

Страница 1 из 212