Law_flickrПраво на забвение (right to be forgotten) попало в сферу общественного внимания 13.05.2014 года, когда Суд Евросоюза в деле Google Inc. v. Mario Costeja González (дело C-131/12) распространил его действие на поисковые сервисы. С 01 января 2016 г. право на забвение заработало и в российском праве, когда вступили в силу изменения в Закон №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», внесенные Законом №264-ФЗ от 13.07.2015 г.

Разработчики российского закона в пояснительной записке бодро заверяют: «Представляемый законопроект согласуется с общеевропейской практикой решения аналогичных вопросов». Но это не более чем художественный вымысел. Дело в том, что до сих пор не существует ни «общеевропейской», ни «практики», и уж тем более нет никакого «согласуется». То, что нам выдают за «новый европейский закон об удалении информации гражданами», было лишь одним из шагов на пути к закону. Шагом, за которым последовали двухлетние непрекращающиеся споры и поиски компромисса в законодательных органах, научных институтах (больше 200 авторитетных мнений только за первый год), на страницах изданий и в телевизионных студиях; заслушивания представителей поисковых сервисов, их опасений и предложений, в разных аудиториях и странах; строгое осуждение решения Суда ЕС со стороны британской Палаты лордов (п. 41: если следовать логике Суда ЕС, каждый пользователь поискового сервиса является контролером данных, поэтому требование об удалении можно предъявлять каждому из нас); многочисленные обсуждения в Европарламенте широкого спектра поправок к проекту нового Регламента об обращении персональных данных; отказ Австрии одобрять проект Регламента, пока основные поправки не учтены. Все эти шаги в конце концов могут привести к формулированию закона о праве на забвение в новом Регламенте ЕС. Пока же никакого общеевропейского подхода к удалению информации о частной жизни не сформировано. Единая практика также отсутствует, ведь обязанности поисковых сервисов привязаны к национальным правилам, а поисковики и компетентные органы по своему усмотрению оценивают правомерность требований об удалении (недаром европейская рабочая группа «Article 29 Data Protection» настойчиво добивается единообразия в данной сфере). В этих обстоятельствах принятие российского закона без достаточного обсуждения и в течение краткого периода (одного месяца) выглядит по меньшей мере непрофессионализмом. Равно как и обоснование законопроекта вымышленной «общеевропейской практикой». Все сомнения относительно конструкции нового права на удаление, которые не первый год пытаются разрешить и европейские правоведы, и общество, просто отброшены отечественным законодателем.

И еще одно важное замечание. Суд ЕС на самом деле сыграл не нормотворческую, а скорее провокационную роль. Дело в том, что Суд строго следовал положениям Директивы 95/46/ЕС «Об охране частных лиц применительно к обработке персональных данных и свободном перемещении таких данных» от 24.10.1995 г., принятой задолго до того, как поисковые и другие интернет-сервисы прочно вошли в нашу жизнь. Он не создавал новые нормы, но развил идеи, которые уже были заложены директивой. Словно воспользовавшись приемом reductio ad absurdum, он продемонстрировал, что произойдет, если буквально применять вчерашние нормы, не соответствующие сегодняшним реалиям. Суд поставил не точку, а двоеточие, поместив в центр общественного внимания проблему баланса интересов в эпоху всепроникающей глобальной сети. Он показал, как благое начинание может привести к серьезному сопутствующему ущербу, например, когда право на цензуру попадает в частные руки без должного контроля со стороны компетентных инстанций. Именно по этим причинам 80 представителей научного сообщества со всего мира обратились к компании Google с призывом сделать процедуру удаления ссылок более прозрачной: «общество вправе знать, как цифровые платформы осуществляют свою гигантскую власть над легко доступной информацией» (сравним этот призыв с положением российского закона, запрещающим поисковикам даже заикаться о факте обращения к нему за удалением). Решение Суда ЕС активизировало дискуссию вокруг норм о праве на забвение в новом проекте Регламента. В результате, возросли шансы на то, что новый закон будет более взвешенным и справедливым.

Посмотрим теперь на основные сходства и различия права на забвение в европейском и российском варианте. More »

С 1 мая 2015 года начали действовать поправки в так называемый антипиратский закон (закон о борьбе с пиратством, обзор предыдущей версии см. здесь). Теперь он будет применяться к обращению в интернете любых (кроме фотографий и произведений, полученных способами, аналогичными фотографии) объектов авторских и смежных прав (их перечень установлен ст. 1259 и ст. 1304 Гражданского кодекса).

Принятие антипиратского закона наглядно демонстрирует манипулятивный механизм, известный в юриспруденции как эффект «скользкого пути» (slippery slope): первоначальный закон во избежание острой критики принимается в узком виде («чтобы не повредить пользователям») под предлогом защиты самых затратных объектов (фильмов), а новая версия громогласно обосновывается «несправедливостью» прежнего закона («почему это одни правообладатели получили преимущество, а остальные страдают без защиты»). В итоге, на весь интернет набрасывается правовая сеть, изначально неумело сплетенная для особых случаев.

Поправки устранили лишь одно явное противоречие первой редакции, не затронув ворох прежних ошибок и недостатков. Главная беда – сохранен генеральный принцип антипиратского закона: ради сиюминутной выгоды крупных правообладателей можно поступиться конституционными правами и свободами, принципами справедливости, правилами логики, да и просто закрыть глаза на тенденции развития права, общества и глобальной сети. В законе нет даже минимального уважения к владельцам сайтов и пользователям интернета. Они представлены заведомыми врагами правообладателя, которым нужно быстро и без усилий помешать, дабы они не причинили вреда его деньгам. Как это вяжется с общеизвестным фактом, что граждане – основные источники доходов правообладателя, а их творческий потенциал служит цели развития общества и процветания государства, законодателя не волнует: сами, мол, виноваты, раз не умеют лоббировать свои интересы. Есть подозрение, что законодатель не испытывает особого уважения и к самим авторам (кроме небольшой когорты так называемых «профессиональных правообладателей»). Иначе он не стал бы столь безрассудно нагнетать негативное отношение общества к авторскому праву, вместо поиска разумного компромисса.

1) Одним из ярких свидетельств непродуманности закона может служить нашумевшая обязанность владельцев всех сайтов с 1 мая 2015 года публиковать сведения о своем наименовании и месте жительства. Начать с того, что из-за отсутствия внятной географической привязки требование распространяется на владельцев всех сайтов в мировой сети, доступных с территории России. Поскольку не конкретизированы виды и цели использования сайтов, обязанность возлагается даже на создателей личных страничек. Словом, коли уж вы решили выйти во всемирную паутину, будьте добры по всей форме представиться депутатам российской Государственной думы. More »

Все обзоры

Сегодняшний обзор посвящен работе нового Суда по интеллектуальным правам (далее – СИП) во второй половине 2013 – начале 2014 года. Постараемся понять, насколько с его появлением изменится подход к разрешению интеллектуальных споров в цифровой сфере. Пока картина противоречива. Из приведенных материалов станет понятно, что специализированный суд по некоторым вопросам уже показал более глубокое понимание проблемы и умение принимать взвешенные решения по нестандартным спорам (как, например, в прецедентном деле о расширительном толковании смежного права на онлайновую базу данных в п. 7 обзора). Одновременно, к сожалению, продемонстрировал он и верность складывающимся негативным тенденциям. Например, отдавая явное предпочтение интересам владельцев товарных знаков при размещении сходных обозначений в интернете. Будем надеяться, что со временем судьи СИП придут к пониманию всей важности своей роли в формировании сбалансированной судебной практики в условиях, когда общество ждет от интеллектуального права серьезного преобразования.

 1. Возможности владельца доменного имени по-прежнему ограничены.

(Постановление Суда по интеллектуальным правам от 02.10.2013 №С01-70/2013 по делу №А40-111177/2012).

Появление специализированного Суда по интеллектуальным правам давало определенную надежду, что некоторые споры станут рассматриваться иначе. С учетом интересов пользователей, а не только крупного бизнеса. Речь идет о противопоставлении прав на товарный знак и доменное имя. Похоже, надеждам оправдаться не суждено. Изучение новых решений показало, что СИП пока не побуждает суды проявлять большую внимательность и гибкость. Так что владельцам доменных имен по-прежнему следует помнить об уязвимости своих притязаний.

Например, в рассматриваемом деле СИП подтвердил следующие неутешительные выводы. «Сам факт размещения в доменном имени обозначения, сходного до степени смешения с принадлежащим истцу товарным знаком, уже свидетельствует о нарушении исключительных прав истца, противоречит требованиям ст. 10 bis Парижской конвенции, согласно которой актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий частным обычаям в промышленных и торговых делах». СИП нисколько не смущает тот факт, что доменное имя может использоваться в некоммерческих целях, так что говорить о конкуренции и торговых делах не всегда логично. Суд даже отказывает физическому лицу в возможности ссылаться на наличие у него некоммерческих интересов: «Довод заявителя жалобы о том, что использование физическим лицом доменного имени, совпадающим с зарегистрированным товарным знаком юридического лица в образовательных, или любых иных, не связанных с коммерческой деятельностью целях не может нарушать исключительное право юридического лица на использование товарного знака, судом не принимается, поскольку противоречит действующему законодательству.

Довод (ответчика) о том, что он при помощи спорного доменного имени реализовал свое конституционное право на свободное распространение информации о древнегреческой богине победы, судом во внимание также не принимается». More »

Для Евросоюза вообще не характерно вовлечение административных органов в защиту интеллектуальных прав от онлайновых нарушений. Слишком велики риски злоупотреблений и ущемления основополагающих прав и свобод. Во всех государствах-членах ЕС это прерогатива судов. В 2011 году уже предпринималась попытка упростить защиту интересов правообладателей через административные процедуры, но она была жестко раскритикована Европейской Комиссией.

Однако в июле 2013 года Департамент по коммуникациям Италии (Italian Communication Authority, AGCOM) подготовил проект «Регламента о принудительном осуществлении авторских и смежных прав в электронных коммуникационных сетях и имплементации процедур согласно Законодательному Декрету №70 от 9.04.2003 г.», предусматривающий удаление нелегального контента и блокирование доступа к сайтам. После этого в течение двух месяцев проводились общественные консультации, по результатам которых произведены существенные доработки. 12 декабря 2013 г. окончательный вариант проекта был утвержден. И когда с 31 марта 2014 г. итальянский Регламент заработает, он станет важным прецедентом для ЕС (текст на итальянском, неофициальный перевод на английский).

Естественно, не обошлось без критики и на этот раз. Среди недовольных были как высшие должностные лица Италии (председатель Палаты депутатов Парламента Лаура Больдрини и Министр иностранных дел Эмма Бонино настаивали, что гарантии и ограничения гражданских свобод, правила удаления информации в интернете могут вводиться лишь законом, но не ведомственным актом, и реализовываться должны исключительно судом), так и представители международных организаций (Специальный докладчик ООН по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение Франк Ла Рю подчеркнул, что ограничение конституционных прав и свобод допустимо лишь в утвержденных законом рамках и под тщательным судебным надзором). Серьезные угрозы свободе слова и свободе ведения предпринимательской деятельности увидели в Регламенте и многие известные правоведы, организации по правам потребителей, интернет-провайдеры и правозащитники. По их мнению, Регламент противоречит Конституции Италии, ст. 50 Соглашения ТРИПС и европейскому праву. Так что, несмотря на скорое вступление Регламента в силу, окончательно вопрос еще не решен. В сентябре 2013 г. проект был передан для согласования в Европейскую Комиссию, ответ которой пока не получен. More »

Европейское законодательство, в отличие от российского, предоставляет базам данных более широкую правовую охрану (имеются в виду нетворческие базы, охраняемые особым, смежным правом). Право sui generis, предусмотренное главой 3 Директивы 96/9/ЕС Европейского Парламента и Совета от 11 марта 1996 года «О правовой охране баз данных», наделяет изготовителя базы данных полномочием разрешать извлечение и/или последующее использование ее материалов. Как следует из объединения союзов «и/или», право распространяется в равной мере на оба действия, осуществляемые как совместно, так и по отдельности. В российском законодательстве был выбран иной подход. Пункт 2 ст. 1334 ГК РФ уполномочивает правообладателя «извлекать из базы данных материалы и осуществлять их последующее использование». Единственный союз показывает, что исключительное право защищает только от полного цикла использования базы данных. Если же третье лицо совершает лишь одно из действий, изготовитель базы данных ему возразить не вправе. Отражает ли подобный узкий подход действительные намерения законодателя, сказать сложно. Разработчики части 4 ГК отмечают, в комментарии под редакцией П.В. Крашенинникова, что они имели в виду европейский вариант. Вскоре прояснить ситуацию должен будет Суд по интеллектуальным правам РФ, рассматривающий дело о правах на базу данных в социальной сети. В нем доводы сторон, в частности, касаются пределов исключительного права по ст. 1334 ГК. Ранее в этом споре суды первых двух инстанций поддержали узкое толкование: на совершение любого одного действия согласия правообладателя не требуется. Конечно, такой подход невыгоден для изготовителей баз данных. Несложно представить ситуацию (особенно в цифровой сфере), когда даже ограниченное использование базы данных третьим лицом причинит вред ее разработчику: например, если третье лицо перехватывает управление страницей (аккаунтом), на которой размещена электронная база данных, не перезаписывая ее на другой носитель, наносит на экземпляры базы данных вводящую в заблуждение маркировку или регулярно заимствует материалы из чужой онлайновой базы, отображая их на своем сайте. Последний случай как раз не так давно разбирался Судом ЕС. Он признал сервис метапоиска по сторонним базам данных конкурентным паразитическим продуктом, нарушающим право sui generis изготовителей соответствующих баз данных. Его выводы весьма показательны для лучшего понимания права на нетворческие базы данных.

19.12.2013 года Суд ЕС вынес решение по делу Innoweb v Wegener (С-202/12). Суть спора состояла в следующем. More »

Все обзоры

_

__

1. Суд должен запретить виновному лицу использовать доменное имя, нарушающее чужое право на товарный знак, даже если истец неверно сформулировал соответствующее исковое требование.

(Постановление Президиума ВАС РФ от 04.06.2013 №445/13 по делу №А40-55153/11-27-450)

Довольно необычный казус был рассмотрен недавно высшим судом: владелец товарного знака лишился возможности перехватить спорное доменное имя только из-за того, что не смог правильно сформулировать свои требования. (Эта ситуация ранее уже рассматривалась в п. 1 обзора) Суды трех инстанций отказали истцу в удовлетворении его требования «об обязании ответчиков отменить регистрацию доменного имени и предоставлении преимущественного права регистрации спорного доменного имени истцу как правообладателю соответствующего товарного знака». Суды признали владельца доменного имени нарушившим право истца на товарный знак (владелец домена также обладал правом на тождественный товарный знак, но зарегистрировал его позднее истца). Но указанное требование не поддержали, указав, что заявительный порядок регистрации доменов не предусматривает процедур, необходимых истцу.

На это Президиум ВАС пояснил: «Между тем оспоренные судебные акты не содержат указаний, обязывающих регистратора домена совершить такие действия, так же как запрета администратору домена использовать в домене спорное обозначение, хотя администрирование домена признано (в мотивировочной части судебного акта) нарушением прав истца и оценено как акт недобросовестной конкуренции. Указанное противоречие может объясняться тем, как сформулировал истец свои требования…

Однако учитывая доводы истца, приведенные в обоснование его требований, исходя из целей обращения в суд с заявленными требованиями (прекращение права администрирования ответчиком спорного доменного имени и передача этого права истцу) суду следовало рассмотреть вопрос о запрете администратору использовать соответствующий домен, что позволило бы регистратору применить принципы, изложенные в упомянутом положении».

В итоге, суды при защите прав владельца товарного знака теперь обязаны формулировать резолютивную часть своего решения таким образом, чтобы владелец знака в любом случае мог стать администратором спорного доменного имени, даже если он сам затрудняется в точном формулировании своих требований. More »

Все обзоры

 

1. Владелец доменного имени, сходного с товарным знаком, вправе требовать прекращения охраны неиспользуемого товарного знака.

(Постановление Президиума ВАС РФ от 19.03.2013 №14483/12 по делу №А40-75222/11-5-466)

Хорошая новость для владельцев доменных имен. У них появился небольшой шанс противостоять монополии товарного знака, отстаивая свое право на использование совпадающего доменного имени. Хотя анализ судебного решения показывает, что шанс этот может быть реализован в очень специфической ситуации. Суд признал, что владелец доменного имени признается заинтересованным лицом согласно ст. 1486 ГК. Поэтому он вправе обратиться в Роспатент с заявлением о досрочном прекращении охраны товарного знака, если знак не используется владельцем в течение 3 лет. При этом прекращение охраны может быть частичным, по нескольким классам товаров (услуг).

Когда это может быть интересно обладателю доменного имени? В основном, в случаях, когда доменное имя используется для продвижения тех товаров (услуг), применительно к которым товарный знак хотя и зарегистрирован, но не применяется. Прекращение охраны товарного знака по таким товарам (услугам) даст владельцу доменного имени чуть больше уверенности в том, что суд, в случае спора, признает использование им доменного имени добросовестным, и не нарушающим права владельца товарного знака. Действительно, в судебной практике есть примеры, когда применение доменного имени для иных услуг, нежели оказываемых владельцем знака, признавалось правомерным. Соответственно, прекращение части охраны снижает возможности владельца знака отобрать доменное имя. Здесь необходимо учесть очень важный момент. More »

Изменения 2015

С 1 августа 2013 года вступает в силу новый Закон о борьбе с пиратством в интернете (Закон от 02.07.2013 г. №187-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях»). Его стремительное принятие, к сожалению, лишило возможности многих заинтересованных высказать свои пожелания и опасения, чтобы добиться более-менее сбалансированного акта, как того требует развитие современного общества. Осенью планируется принятие новых похожих законов, охватывающих более широкий круг объектов исключительных прав. Хочется надеяться, что в них уже будут учтены многие критические замечания, высказанные в ходе активного общественного обсуждения данного документа. Для сравнения напомним о том, что несколько дней назад во Франции отменили жесткий закон HADOPI по борьбе с пиратством в сети из-за его неэффективности и высоких рисков нарушения фундаментальных прав; Великобритания не первый год откладывает введение в действие и дорабатывает закон DEA, посвященный противодействию нарушениям в глобальной сети, все по тем же мотивам; а в США на рассмотрении находятся законопроекты о внесении существенных правок в хорошо известный DMCA, для защиты прав пользователей.

Приведем пояснения относительно основных моментов нового закона, которые могут затронуть большое количество добросовестных участников интернет-отношений. Смотрите также:

1. Процедуры удаления контента по Закону о борьбе с пиратством в интернете

2. Сравнение с иностранным законодательством

 1) Прежде всего, обращает на себя внимание странная непоследовательность нового закона в описании процедур борьбы с пиратством с привлечением интернет-посредников. В ряде развитых стран распространен следующий порядок защиты интеллектуальных прав в глобальной сети. Правообладатели, обнаружив нарушение своих прав, обращаются к предполагаемому виновнику с требованием устранить их. Если реакции нет, правообладатели направляют соответствующему интернет-посреднику уведомление по установленной форме. Посредники принимают меры по ограничению доступа к сомнительному контенту или удаляют его, чтобы избежать своей ответственности за содействие нарушению. Владелец такого контента приобретает право направить посреднику или правообладателю свои встречные возражения, которые ведут к восстановлению доступа к контенту, а спор передается на рассмотрение суда. После исследования всех обстоятельств дела решается судьба спорного контента, вплоть до блокирования доступа ко всему ресурса, если он будет признан активно вовлеченным в пиратство. Вроде бы вполне логичный и достаточно простой порядок, учитывающий права всех задействованных лиц, одновременно минимизируя угрозу причинения вреда чьим-либо интересам. Однако в новом российском законе процесс защиты распался на несколько невзаимосвязанных процедур, каждая из которых слабо стыкуется с действующим законодательством и с системой прав человека. Действительно, как будет показано дальше, закон предусматривает сразу три процедуры (в порядке появления в документе): принятие судом по требованию правообладателей предварительных обеспечительных мер, без соблюдения особых процессуальных требований; обращение правообладателя непосредственно в Роскомнадзор за удалением контента с приложением некоего вступившего в силу судебного акта (который может не совпадать с определением о предварительных обеспечительных мерах), что, независимо от содержания судебного акта, может привести к блокированию всего интернет-ресурса; обращение правообладателя с заявлением напрямую к провайдеру, предоставляющему возможность размещения материалов в интернете, на основании которого провайдер обязан принять некие не конкретизированные «необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав» под угрозой привлечения к ответственности самого интернет-посредника. More »

11 июля 2013 г. Суд Евросоюза вынес интересное решение по делу С-657/11 (Belgian Electronic Sorting Technology NV (BEST NV) v Bert Peelaers, Visys NV). В нем было установлено, что доменное имя сайта и метатеги могут быть признаны формой ненадлежащей рекламы, если они включают чужие торговое наименование и/или название продукции, поскольку внушают потребителям недостоверное представление о деятельности владельца сайта. Следовательно, если предприниматель по каким-либо причинам не может защитить свои интересы положениями права интеллектуальной собственности, он может опереться на нормы законодательства о рекламе. Владельцам же коммерческих сайтов стоит принять во внимание выводы Суда, чтобы уменьшить риски предъявления претензий конкурентами.

Спор возник между двумя бельгийскими компаниями, ведущими конкурирующую деятельность в сфере производства и поставки однородной продукции. Первая компания (истец) обвинила вторую, учрежденную ее бывшим сотрудником, в недобросовестном использовании наименования первой компании и названий ее продукции для продвижения товаров. В доменное имя одного из своих сайтов ответчик включил аббревиатуру наименования истца: «www.bestlasersorter.com». Кроме того эту же аббревиатуру и название товаров первой компании он использовал в качестве метатегов на своем сайте. В результате, как установил национальный суд, при поиске по ключевым словам в системе Google сайт ответчика занимал второе место в поисковых результатах. Истец увидел в этом следствие неправомерного использования своих обозначений. Поскольку товарный знак истца (на акроним торгового наименования) находился в самом начале процедуры регистрации, он попытался обосновать свои требования законодательством о рекламе.

Национальный суд направил в Суд ЕС преюдициальный запрос: включается ли регистрация и использование доменного имени, а также использование метатегов на сайте в понятие «реклама», согласно Директивам ЕС 84/450/EEC и 2006/114/EC о сравнительной и вводящей в заблуждение рекламе.

Суд Евросюза дал следующие разъяснения. More »

Все обзоры

1. Контент веб-сайта может охраняться как составное произведение (Постановление ФАС Дальневосточного округа от 12.02.2013 №Ф03-1/2013 по делу №А73-4956/2012).

Признание контента сайта составным произведением – один из двух наиболее распространенных способов защиты. Второй уже несколько раз упоминался в данных обзорах. Он связан с доказыванием авторских прав на каждое спорное произведение (текст, изображение, ролик и т.д.). Очевидно, каждый из способов имеет определенные достоинства и недостатки. Во втором случае достаточно показать неправомерное заимствование лишь некоторых элементов контента, требуя за каждое нарушение отдельной компенсации. При этом надо быть готовым доказать творческий и оригинальный характер всех спорных элементов. А также предоставить подтверждение, что исключительные права на каждый из них приобретены заявителем. Как показывает практика, в обоих случаях можно столкнуться с серьезными сложностями (см., например, п. 7 обзора). Первый способ, когда весь контент рассматривается в виде единого составного произведения, вроде бы проще. В составном произведении важно наличие творчества при подборе и расположении материалов, которые сами по себе могут быть не оригинальными (ст. 1260 ГК). Но в этом случае придется сопоставлять уже весь контент (его содержание и структуру), а не отдельные элементы сайта. Ведь третьи лица вправе использовать тот же самый контент, творчески расположив его по-иному. Нарушение будет лишь в случае копирования существенной части изначального составного произведения. Соответственно, и компенсацию можно требовать лишь за нарушение в целом, конечно, с поправкой на его масштаб.

Что включается в понятие «контент», разъяснил Президиум ВАС РФ в Постановлении от 22.04.2008 №255/08 по делу №А63-14046/2006-С1: «сайт… состоит из специально подобранных и расположенных определенным образом материалов (текстов, рисунков, фотографий, чертежей, аудиовизуальных произведений и т.д.), которые могут быть использованы с помощью компьютерной программы (компьютерного кода), являющейся элементом сайта. Эта комбинация, по выражению специалистов в области программирования, является контентом сайта». Отметим, что в этом же постановлении суд отнес к элементам контента и «дизайн сайта» в целом. А также указал общие принципы разрешения подобных споров (изучение всех элементов контента обоих сайтов, оценка степени сходства и объема заимствования и т.д.).

Рассматриваемое дело полностью основано на подходе, закрепленном в постановлении №255/08. «Суды установили, что дизайн сайта ответчика, его наполнение (расположение заголовков, ссылок), наименование услуг, соответствует содержанию сайта истца, то есть структура сайтов однородна; усматривается полное совпадение в подборе и расположении материалов на страницах; текст подразделов… является одного и того же содержания (буквально)». Выявив существенное заимствование чужого охраняемого произведения, суды трех инстанций вынесли решения в пользу истца. More »

Страница 1 из 41234