Law_flickrПраво на забвение (right to be forgotten) попало в сферу общественного внимания 13.05.2014 года, когда Суд Евросоюза в деле Google Inc. v. Mario Costeja González (дело C-131/12) распространил его действие на поисковые сервисы. С 01 января 2016 г. право на забвение заработало и в российском праве, когда вступили в силу изменения в Закон №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», внесенные Законом №264-ФЗ от 13.07.2015 г.

Разработчики российского закона в пояснительной записке бодро заверяют: «Представляемый законопроект согласуется с общеевропейской практикой решения аналогичных вопросов». Но это не более чем художественный вымысел. Дело в том, что до сих пор не существует ни «общеевропейской», ни «практики», и уж тем более нет никакого «согласуется». То, что нам выдают за «новый европейский закон об удалении информации гражданами», было лишь одним из шагов на пути к закону. Шагом, за которым последовали двухлетние непрекращающиеся споры и поиски компромисса в законодательных органах, научных институтах (больше 200 авторитетных мнений только за первый год), на страницах изданий и в телевизионных студиях; заслушивания представителей поисковых сервисов, их опасений и предложений, в разных аудиториях и странах; строгое осуждение решения Суда ЕС со стороны британской Палаты лордов (п. 41: если следовать логике Суда ЕС, каждый пользователь поискового сервиса является контролером данных, поэтому требование об удалении можно предъявлять каждому из нас); многочисленные обсуждения в Европарламенте широкого спектра поправок к проекту нового Регламента об обращении персональных данных; отказ Австрии одобрять проект Регламента, пока основные поправки не учтены. Все эти шаги в конце концов могут привести к формулированию закона о праве на забвение в новом Регламенте ЕС. Пока же никакого общеевропейского подхода к удалению информации о частной жизни не сформировано. Единая практика также отсутствует, ведь обязанности поисковых сервисов привязаны к национальным правилам, а поисковики и компетентные органы по своему усмотрению оценивают правомерность требований об удалении (недаром европейская рабочая группа «Article 29 Data Protection» настойчиво добивается единообразия в данной сфере). В этих обстоятельствах принятие российского закона без достаточного обсуждения и в течение краткого периода (одного месяца) выглядит по меньшей мере непрофессионализмом. Равно как и обоснование законопроекта вымышленной «общеевропейской практикой». Все сомнения относительно конструкции нового права на удаление, которые не первый год пытаются разрешить и европейские правоведы, и общество, просто отброшены отечественным законодателем.

И еще одно важное замечание. Суд ЕС на самом деле сыграл не нормотворческую, а скорее провокационную роль. Дело в том, что Суд строго следовал положениям Директивы 95/46/ЕС «Об охране частных лиц применительно к обработке персональных данных и свободном перемещении таких данных» от 24.10.1995 г., принятой задолго до того, как поисковые и другие интернет-сервисы прочно вошли в нашу жизнь. Он не создавал новые нормы, но развил идеи, которые уже были заложены директивой. Словно воспользовавшись приемом reductio ad absurdum, он продемонстрировал, что произойдет, если буквально применять вчерашние нормы, не соответствующие сегодняшним реалиям. Суд поставил не точку, а двоеточие, поместив в центр общественного внимания проблему баланса интересов в эпоху всепроникающей глобальной сети. Он показал, как благое начинание может привести к серьезному сопутствующему ущербу, например, когда право на цензуру попадает в частные руки без должного контроля со стороны компетентных инстанций. Именно по этим причинам 80 представителей научного сообщества со всего мира обратились к компании Google с призывом сделать процедуру удаления ссылок более прозрачной: «общество вправе знать, как цифровые платформы осуществляют свою гигантскую власть над легко доступной информацией» (сравним этот призыв с положением российского закона, запрещающим поисковикам даже заикаться о факте обращения к нему за удалением). Решение Суда ЕС активизировало дискуссию вокруг норм о праве на забвение в новом проекте Регламента. В результате, возросли шансы на то, что новый закон будет более взвешенным и справедливым.

Посмотрим теперь на основные сходства и различия права на забвение в европейском и российском варианте. More »

С 1 мая 2015 года начали действовать поправки в так называемый антипиратский закон (закон о борьбе с пиратством, обзор предыдущей версии см. здесь). Теперь он будет применяться к обращению в интернете любых (кроме фотографий и произведений, полученных способами, аналогичными фотографии) объектов авторских и смежных прав (их перечень установлен ст. 1259 и ст. 1304 Гражданского кодекса).

Принятие антипиратского закона наглядно демонстрирует манипулятивный механизм, известный в юриспруденции как эффект «скользкого пути» (slippery slope): первоначальный закон во избежание острой критики принимается в узком виде («чтобы не повредить пользователям») под предлогом защиты самых затратных объектов (фильмов), а новая версия громогласно обосновывается «несправедливостью» прежнего закона («почему это одни правообладатели получили преимущество, а остальные страдают без защиты»). В итоге, на весь интернет набрасывается правовая сеть, изначально неумело сплетенная для особых случаев.

Поправки устранили лишь одно явное противоречие первой редакции, не затронув ворох прежних ошибок и недостатков. Главная беда – сохранен генеральный принцип антипиратского закона: ради сиюминутной выгоды крупных правообладателей можно поступиться конституционными правами и свободами, принципами справедливости, правилами логики, да и просто закрыть глаза на тенденции развития права, общества и глобальной сети. В законе нет даже минимального уважения к владельцам сайтов и пользователям интернета. Они представлены заведомыми врагами правообладателя, которым нужно быстро и без усилий помешать, дабы они не причинили вреда его деньгам. Как это вяжется с общеизвестным фактом, что граждане – основные источники доходов правообладателя, а их творческий потенциал служит цели развития общества и процветания государства, законодателя не волнует: сами, мол, виноваты, раз не умеют лоббировать свои интересы. Есть подозрение, что законодатель не испытывает особого уважения и к самим авторам (кроме небольшой когорты так называемых «профессиональных правообладателей»). Иначе он не стал бы столь безрассудно нагнетать негативное отношение общества к авторскому праву, вместо поиска разумного компромисса.

1) Одним из ярких свидетельств непродуманности закона может служить нашумевшая обязанность владельцев всех сайтов с 1 мая 2015 года публиковать сведения о своем наименовании и месте жительства. Начать с того, что из-за отсутствия внятной географической привязки требование распространяется на владельцев всех сайтов в мировой сети, доступных с территории России. Поскольку не конкретизированы виды и цели использования сайтов, обязанность возлагается даже на создателей личных страничек. Словом, коли уж вы решили выйти во всемирную паутину, будьте добры по всей форме представиться депутатам российской Государственной думы. More »

  9 апреля 2014 года вступила в силу новая Директива 2014/26/EU Европейского Парламента и Совета от 26.02.2014 о коллективном управлении авторскими и смежными правами и мультитерриториальном лицензировании прав на музыкальные произведения в целях онлайнового использования на внутреннем рынке (Directive 2014/26/EU of the European Parliament and of the Council of 26 February 2014 on collective management of copyright and related rights and multi-territorial licensing of rights in musical works for online use in the internal market). Изменения в национальное законодательство государств-членов ЕС должны быть внесены не позднее 10.04.2016 г. Проект Директивы был подготовлен в 2012 году. Авторский перевод Директивы приведен далее.

____________________________

Директива 2014/26/EU Европейского Парламента и Совета от 26.02.2014 о коллективном управлении авторскими и смежными правами и мультитерриториальном лицензировании прав на музыкальные произведения в целях онлайнового использования на внутреннем рынке

Европейский Парламент и Совет Европейского Союза,

Принимая во внимание Договор о функционировании Европейского Сообщества и в особенности его Статьи 50(1), 53(1) и 62,

Принимая во внимание предложение Европейской Комиссии,

После направления проекта законодательного акта в национальные парламенты,

Принимая во внимание заключение Европейского Экономического и Социального Комитета,

Действуя в соответствии с обычной законодательной процедурой,

Исходят из следующего:

(1) Директивы Союза в сфере авторского и смежного права уже обеспечивают правообладателям высокий уровень охраны и тем самым устанавливают пределы использования контента, охраняемого данными правами. Эти Директивы содействуют расширению и поддержанию творчества. Защита инноваций и интеллектуального созидания на внутреннем рынке, когда конкуренция не ущемляется, поощряет также инвестиции в инновационные услуги и продукты. More »

Для Евросоюза вообще не характерно вовлечение административных органов в защиту интеллектуальных прав от онлайновых нарушений. Слишком велики риски злоупотреблений и ущемления основополагающих прав и свобод. Во всех государствах-членах ЕС это прерогатива судов. В 2011 году уже предпринималась попытка упростить защиту интересов правообладателей через административные процедуры, но она была жестко раскритикована Европейской Комиссией.

Однако в июле 2013 года Департамент по коммуникациям Италии (Italian Communication Authority, AGCOM) подготовил проект «Регламента о принудительном осуществлении авторских и смежных прав в электронных коммуникационных сетях и имплементации процедур согласно Законодательному Декрету №70 от 9.04.2003 г.», предусматривающий удаление нелегального контента и блокирование доступа к сайтам. После этого в течение двух месяцев проводились общественные консультации, по результатам которых произведены существенные доработки. 12 декабря 2013 г. окончательный вариант проекта был утвержден. И когда с 31 марта 2014 г. итальянский Регламент заработает, он станет важным прецедентом для ЕС (текст на итальянском, неофициальный перевод на английский).

Естественно, не обошлось без критики и на этот раз. Среди недовольных были как высшие должностные лица Италии (председатель Палаты депутатов Парламента Лаура Больдрини и Министр иностранных дел Эмма Бонино настаивали, что гарантии и ограничения гражданских свобод, правила удаления информации в интернете могут вводиться лишь законом, но не ведомственным актом, и реализовываться должны исключительно судом), так и представители международных организаций (Специальный докладчик ООН по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение Франк Ла Рю подчеркнул, что ограничение конституционных прав и свобод допустимо лишь в утвержденных законом рамках и под тщательным судебным надзором). Серьезные угрозы свободе слова и свободе ведения предпринимательской деятельности увидели в Регламенте и многие известные правоведы, организации по правам потребителей, интернет-провайдеры и правозащитники. По их мнению, Регламент противоречит Конституции Италии, ст. 50 Соглашения ТРИПС и европейскому праву. Так что, несмотря на скорое вступление Регламента в силу, окончательно вопрос еще не решен. В сентябре 2013 г. проект был передан для согласования в Европейскую Комиссию, ответ которой пока не получен. More »

Изменения 2015

С 1 августа 2013 года вступает в силу новый Закон о борьбе с пиратством в интернете (Закон от 02.07.2013 г. №187-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях»). Его стремительное принятие, к сожалению, лишило возможности многих заинтересованных высказать свои пожелания и опасения, чтобы добиться более-менее сбалансированного акта, как того требует развитие современного общества. Осенью планируется принятие новых похожих законов, охватывающих более широкий круг объектов исключительных прав. Хочется надеяться, что в них уже будут учтены многие критические замечания, высказанные в ходе активного общественного обсуждения данного документа. Для сравнения напомним о том, что несколько дней назад во Франции отменили жесткий закон HADOPI по борьбе с пиратством в сети из-за его неэффективности и высоких рисков нарушения фундаментальных прав; Великобритания не первый год откладывает введение в действие и дорабатывает закон DEA, посвященный противодействию нарушениям в глобальной сети, все по тем же мотивам; а в США на рассмотрении находятся законопроекты о внесении существенных правок в хорошо известный DMCA, для защиты прав пользователей.

Приведем пояснения относительно основных моментов нового закона, которые могут затронуть большое количество добросовестных участников интернет-отношений. Смотрите также:

1. Процедуры удаления контента по Закону о борьбе с пиратством в интернете

2. Сравнение с иностранным законодательством

 1) Прежде всего, обращает на себя внимание странная непоследовательность нового закона в описании процедур борьбы с пиратством с привлечением интернет-посредников. В ряде развитых стран распространен следующий порядок защиты интеллектуальных прав в глобальной сети. Правообладатели, обнаружив нарушение своих прав, обращаются к предполагаемому виновнику с требованием устранить их. Если реакции нет, правообладатели направляют соответствующему интернет-посреднику уведомление по установленной форме. Посредники принимают меры по ограничению доступа к сомнительному контенту или удаляют его, чтобы избежать своей ответственности за содействие нарушению. Владелец такого контента приобретает право направить посреднику или правообладателю свои встречные возражения, которые ведут к восстановлению доступа к контенту, а спор передается на рассмотрение суда. После исследования всех обстоятельств дела решается судьба спорного контента, вплоть до блокирования доступа ко всему ресурса, если он будет признан активно вовлеченным в пиратство. Вроде бы вполне логичный и достаточно простой порядок, учитывающий права всех задействованных лиц, одновременно минимизируя угрозу причинения вреда чьим-либо интересам. Однако в новом российском законе процесс защиты распался на несколько невзаимосвязанных процедур, каждая из которых слабо стыкуется с действующим законодательством и с системой прав человека. Действительно, как будет показано дальше, закон предусматривает сразу три процедуры (в порядке появления в документе): принятие судом по требованию правообладателей предварительных обеспечительных мер, без соблюдения особых процессуальных требований; обращение правообладателя непосредственно в Роскомнадзор за удалением контента с приложением некоего вступившего в силу судебного акта (который может не совпадать с определением о предварительных обеспечительных мерах), что, независимо от содержания судебного акта, может привести к блокированию всего интернет-ресурса; обращение правообладателя с заявлением напрямую к провайдеру, предоставляющему возможность размещения материалов в интернете, на основании которого провайдер обязан принять некие не конкретизированные «необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав» под угрозой привлечения к ответственности самого интернет-посредника. More »

Процедуры DMCA основаны на американском законодательстве (полный текст; выдержка об удалении контента). Но если владелец ресурса (провайдер онлайнового сервиса), на котором пользователями размещены нарушающие авторские права материалы, расположен в США, то неважно, из какой страны конкретный правообладатель. Он может направить американскому провайдеру извещение об устранении (takedown notice), оформленное в соответствии с DMCA. Пользователь, нарушивший его права, также может быть из любой другой страны. Провайдер все равно должен удалить спорный контент, как только получит извещение. Подобный случай имел место не так давно, когда российский сервис Литрес потребовал от американских магазинов приложений Google и Apple удалить программы российских и китайских разработчиков. Подробнее смотрите здесь.

Принятый в 1998 году закон DMCA (Digital Millennium Copyright Act) закрепляет условия освобождения провайдера от ответственности перед правообладателем и перед пользователем сервиса. «Освобождение от ответственности» мы будем, очень условно, именовать также «судебным иммунитетом».

Суть процедуры вкратце можно описать следующим образом. Провайдер обязан незамедлительно удалить спорный контент после получения извещения об устранении, уведомить клиента о таком извещении и восстановить контент после получения встречного извещения (counter-notice) от клиента, при определенных условиях. Выполнив такие действия, провайдер освобождается от гражданской ответственности перед правообладателем (за размещение контента и за его последующее восстановление) и перед пользователем (за удаление контента). Правообладатель будет вправе предъявлять иск только к пользователю, разместившему нелегальный контент. При этом провайдер все же может быть вызван в суд, если в нем поставлен вопрос об идентификации лица, изначально загрузившего материалы. Если провайдер не восстановит удаленные им материалы после получения встречного извещения от клиента, последний вправе потребовать возмещения ему ущерба. К ответственности также может быть привлечен сам правообладатель, направивший незаконное извещение об устранении, повлекшее удаление чужих материалов. DMCA не предоставляет никакого судебного иммунитета пользователю, даже если тот самостоятельно удалит нелегальный контент, получив уведомление. More »

Разгоревшийся недавно конфликт сервиса Литрес с разработчиками читалок электронных книг (здесь, здесь) привлек повышенное внимание к американскому закону DMCA (Digital Millennium Copyright Act). Конечно, это далеко не первый случай использования иностранных правовых механизмов российскими участниками. Но именно он стал предметом всеобщего обсуждения. Насколько предусмотренные им процедуры могут использоваться российскими правообладателями? Можно ли защититься от их претензий? И как уберечься от злоупотреблений? Вопросы эти далеко не праздные. Неверное применение процедур DMCA может повлечь отказ в защите прав, а также разного рода ответственность для участников спора. Раз уж этот неоднозначный правовой инструмент попал в руки российских умельцев, попробуем разобраться в основных принципах его работы чуть подробнее (более детальное описание процедуры дано в следующей статье).

DMCA позволяет правообладателю потребовать от владельца ресурса (провайдера онлайновых сервисов), на котором пользователи размещают контент, удалить нарушающие авторское право материалы. Цель данного закона – закрепить требования к провайдерам, позволяющие им освободиться от ответственности перед правообладателем за действия своих клиентов. Это необходимо для безопасной работы владельцев ресурсов, не имеющих возможности проверять все загружаемые материалы. И если провайдеры быстро отреагируют на уведомление о выявленных нарушениях, удалив подозрительный контент, претензий к ним не будет. В итоге, незамедлительное удаление спорного контента выступает не только самостоятельной обязанностью провайдера, но и своего рода индульгенцией, гарантирующей ему судебный иммунитет, даже если он нарушит какие-то иные обязанности. Если требование правообладателя было не вполне правомерным, то все претензии пострадавшие пользователи должны будут предъявлять именно правообладателю, а не владельцу сервиса. Исходя из этого, понятна заинтересованность провайдера в кратчайшие сроки устранить спорные материалы.

Что в итоге? В итоге, все негативные последствия падают исключительно на пользователей. Варианты ущемления их прав воплощают самые поразительные фантасмагории. Правообладатели пытаются удалять контент «с запасом», блокировать заведомо легальный контент или вообще собственные материалы. Так, издательство Pearson одним извещением об устранении блокирует почти 1,5 миллиона блогов преподавателей и студентов. Корпорация Майкрософт в 2012 году требует удаления вполне легального контента с сайтов Wikipedia, BBC, CNN, правительства США и даже ссылок на собственный поисковый сервис bing.com. А телевизионная сеть HBO настойчиво пытается удалять ссылки на… свой официальный сайт hbo.com из-за предполагаемого размещения на нем пиратских материалов. Но не стоит забывать о важном моменте: и американское, и российское законодательство содержат нормы, позволяющие привлечь к ответственности правообладателей, использующих инструменты защиты своих прав для давления на пользователей, извлечения необоснованной выгоды и, наконец, ограничения основополагающих прав человека. More »

25 октября 2012 года Евросоюз утвердил Директиву 2012/28/EU об определенных случаях разрешенного использования сиротских произведений (Directive 2012/28/EU of the European Parliament and of the Council of 25 October 2012 on certain permitted uses of orphan works), проект которой был предложен Европейской Комиссией в прошлом году. Директива вступила в силу с 28 октября 2012 года; изменения в национальное законодательство государств-членов Евросоюза должны быть внесены не позднее 29 октября 2014 года.

Сиротские произведения (обладатели прав на которые не установлены или не обнаружены), как и иные творческие работы, имеют важное культурное и образовательное значение. Точное количество таких произведений подсчитать невозможно, но, в любом случае, оно достаточно велико. Возможность использовать их в общественных интересах крайне необходима, но без согласия правообладателей почти любое использование будет незаконным.

Попытки решить проблему сиротских произведений предпринимаются в самых разных направлениях. В отдельных государствах (например, в Великобритании, США) разрабатываются законопроекты, посвященные регулированию использования таких произведений. Запущены и частные проекты (как самый яркий пример — Google Books Search), направленные на поиски возможностей в ныне существующем законодательстве, особенно в сфере изъятий и ограничений авторского права, таких как доктрины fair use или fair dealing. Еще одним важным вкладом в решение указанной проблемы стала рассматриваемая Директива, авторский перевод которой приведен далее. More »

18 октября 2012 года вступило в силу Постановление Правительства РФ от 04.10.2012 №1007 «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации по вопросам продажи товаров и оказания услуг». Изменения затронули Правила продажи отдельных видов товаров, Правила продажи товаров дистанционным способом, Правила продажи товаров по образцам и Правила комиссионной торговли непродовольственными товарами.

Прежде всего нас будут интересовать нововведения, посвященные дистанционной торговле через интернет-магазины. Но затем мы подробно остановимся на остальных положениях указанного Постановления Правительства.

1. Изменения в Правилах продажи товаров дистанционным способом

(утвержденных Постановлением Правительства РФ от 27.09.2007 №612 «Об утверждении Правил продажи товаров дистанционным способом»)

1.1. Рассматриваемое Постановление устранило прежнюю неопределенность, когда одну и ту же торговую операцию можно было отнести к продаже товаров и дистанционным способом, и по образцам. Подобная ситуация возникала, когда продавец знакомил потенциальных покупателей с товаром опосредованным способом: через описания в каталогах, проспектах, буклетах, в информационных материалах, по фотографиям и т.д. Такие действия были характерны и для случаев дистанционной торговли, и для торговли по образцам. Сейчас же, как будет показано далее, законодатель называет продажей по образцам только операции, когда товар непосредственно демонстрируется покупателям в выставочном зале. А все случаи опосредованного ознакомления отнесены к дистанционной торговле.

1.2. Чтобы конкретизировать (и расширить) круг относимых к дистанционной торговле операций, прежняя краткая формулировка в абз. 2 п. 4 Правил «посредством средств связи», описывающая порядок ознакомления с товаром при заключении договора через информационно-коммуникационные сети, была заменена более развернутой: «с использованием сетей почтовой связи, сетей электросвязи, в том числе информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», а также сетей связи для трансляции телеканалов и (или) радиоканалов». More »

С 22 августа 2012 года Российская Федерация стала членом Всемирной Торговой Организации. Как известно, это событие повлечет для России необходимость выполнить целый ряд специальных обязательств. Произойдут ли в связи со вступлением в ВТО какие-то изменения в российском интеллектуальном праве? Необходимо ли вносить правки в действующее законодательство и, в частности, в четвертую часть Гражданского кодекса РФ? Отразится ли присоединение к ВТО на интересах обычных пользователей охраняемых результатов интеллектуальной деятельности? Сейчас эти вопросы волнуют очень многих. В настоящей статье представлен обзор основных обязательств, которые Российская Федерация приняла на себя в сфере права интеллектуальной собственности, став членом ВТО.

С 22 августа Россия обязана выполнять Соглашение о ВТО. Одним из приложений к нему (№1С) является Соглашение ТРИПС, посвященное вопросам интеллектуальной собственности. Его положения также становятся обязательными для соблюдения.

Кроме того, 16 декабря 2011 года был подписан Протокол о присоединении РФ к Марракешскому соглашению об учреждении ВТО (далее – Протокол). Этот документ, вместе с приложениями к нему, зафиксировал целый ряд особых обязательств РФ в связи со вступлением в ВТО. 22 августа 2012 года он вступил в силу. С этого момента Протокол приобрел для РФ статус международного договора, и должен будет исполняться.

Далее, в ходе проведения предварительных переговоров с членами ВТО был подготовлен Доклад рабочей группы по присоединению РФ к ВТО от 16-17 ноября 2011 года (далее — Доклад). Он хотя и стал официальным документом ВТО, но не является приложением к Протоколу, отражающему обязательства РФ. Тем не менее, в соответствии с п. 2 Протокола, Россия подтвердила свою готовность выполнить обязательства, перечисленные в пункте 1450 Доклада. Из них 19 пунктов напрямую касаются интеллектуальных прав: 1208, 1218, 1224, 1226, 1232, 1253, 1260, 1271, 1277, 1294, 1295, 1303, 1312, 1325, 1331, 1338, 1339, 1350, 1353.

Помня про длительный срок присоединения России к ВТО, надо отметить, что современное российское интеллектуальное право уже, в основном, приведено в соответствие с Соглашением ТРИПС. Поэтому положения Доклада либо содержат замечания некоторых членов рабочей группы относительно использованных нашим законодателем формулировок нормативных актов, либо указывают на те оставшиеся несоответствия, которые необходимо устранить.

Соответственно, положения Доклада в целом, и, в особенности, указанных 19 пунктов, могут служить своеобразной оценкой нынешнего состояния интеллектуального права России со стороны международного торгового сообщества. Также они дают общее представление о ближайшем направлении его развития.

При этом не стоит забывать главное: изложенные в Докладе оценки и задачи модернизации интеллектуального права основаны, прежде всего, на интересах международной торговли, и не преследуют цели привести его в соответствие с существующими потребностями информационного общества. Поэтому рассмотренные далее положения будут касаться именно некоторых узких моментов слияния интеллектуального права и интересов торговых агентов, но, к сожалению, далеко не всех задач, поставленных перед правом новыми общественными отношениями, особенно в цифровой сфере.

В настоящем обзоре используется авторский перевод некоторых положений Доклада в тех случаях, когда он более точно передает смысл оригинала документа, выполненного на английском языке. More »

Страница 1 из 212