Law_flickrПраво на забвение (right to be forgotten) попало в сферу общественного внимания 13.05.2014 года, когда Суд Евросоюза в деле Google Inc. v. Mario Costeja González (дело C-131/12) распространил его действие на поисковые сервисы. С 01 января 2016 г. право на забвение заработало и в российском праве, когда вступили в силу изменения в Закон №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», внесенные Законом №264-ФЗ от 13.07.2015 г.

Разработчики российского закона в пояснительной записке бодро заверяют: «Представляемый законопроект согласуется с общеевропейской практикой решения аналогичных вопросов». Но это не более чем художественный вымысел. Дело в том, что до сих пор не существует ни «общеевропейской», ни «практики», и уж тем более нет никакого «согласуется». То, что нам выдают за «новый европейский закон об удалении информации гражданами», было лишь одним из шагов на пути к закону. Шагом, за которым последовали двухлетние непрекращающиеся споры и поиски компромисса в законодательных органах, научных институтах (больше 200 авторитетных мнений только за первый год), на страницах изданий и в телевизионных студиях; заслушивания представителей поисковых сервисов, их опасений и предложений, в разных аудиториях и странах; строгое осуждение решения Суда ЕС со стороны британской Палаты лордов (п. 41: если следовать логике Суда ЕС, каждый пользователь поискового сервиса является контролером данных, поэтому требование об удалении можно предъявлять каждому из нас); многочисленные обсуждения в Европарламенте широкого спектра поправок к проекту нового Регламента об обращении персональных данных; отказ Австрии одобрять проект Регламента, пока основные поправки не учтены. Все эти шаги в конце концов могут привести к формулированию закона о праве на забвение в новом Регламенте ЕС. Пока же никакого общеевропейского подхода к удалению информации о частной жизни не сформировано. Единая практика также отсутствует, ведь обязанности поисковых сервисов привязаны к национальным правилам, а поисковики и компетентные органы по своему усмотрению оценивают правомерность требований об удалении (недаром европейская рабочая группа «Article 29 Data Protection» настойчиво добивается единообразия в данной сфере). В этих обстоятельствах принятие российского закона без достаточного обсуждения и в течение краткого периода (одного месяца) выглядит по меньшей мере непрофессионализмом. Равно как и обоснование законопроекта вымышленной «общеевропейской практикой». Все сомнения относительно конструкции нового права на удаление, которые не первый год пытаются разрешить и европейские правоведы, и общество, просто отброшены отечественным законодателем.

И еще одно важное замечание. Суд ЕС на самом деле сыграл не нормотворческую, а скорее провокационную роль. Дело в том, что Суд строго следовал положениям Директивы 95/46/ЕС «Об охране частных лиц применительно к обработке персональных данных и свободном перемещении таких данных» от 24.10.1995 г., принятой задолго до того, как поисковые и другие интернет-сервисы прочно вошли в нашу жизнь. Он не создавал новые нормы, но развил идеи, которые уже были заложены директивой. Словно воспользовавшись приемом reductio ad absurdum, он продемонстрировал, что произойдет, если буквально применять вчерашние нормы, не соответствующие сегодняшним реалиям. Суд поставил не точку, а двоеточие, поместив в центр общественного внимания проблему баланса интересов в эпоху всепроникающей глобальной сети. Он показал, как благое начинание может привести к серьезному сопутствующему ущербу, например, когда право на цензуру попадает в частные руки без должного контроля со стороны компетентных инстанций. Именно по этим причинам 80 представителей научного сообщества со всего мира обратились к компании Google с призывом сделать процедуру удаления ссылок более прозрачной: «общество вправе знать, как цифровые платформы осуществляют свою гигантскую власть над легко доступной информацией» (сравним этот призыв с положением российского закона, запрещающим поисковикам даже заикаться о факте обращения к нему за удалением). Решение Суда ЕС активизировало дискуссию вокруг норм о праве на забвение в новом проекте Регламента. В результате, возросли шансы на то, что новый закон будет более взвешенным и справедливым.

Посмотрим теперь на основные сходства и различия права на забвение в европейском и российском варианте. More »

  Завершая обзор правовой доктрины добросовестного использования (fair use), приведу ряд интересных материалов, которые будут полезны заинтересовавшимся этой темой. В дополнение к нескольким судебным решениям, недавно рассмотренным в блоге, стоит упомянуть один научный труд и серию статей.

Одна из наиболее авторитетных книг по добросовестному использованию — William Patry «Patry on Fair Use», новое издание 2015 года. Автор занимается проблемой уже 28 лет, постоянно дописывая книгу. В этой солидной монографии объемом более 1000 страниц рассматриваются история становления этого правового инструмента, все основные теоретические вопросы применения доктрины и судебная практика. На книгу неоднократно ссылались судьи Верховного и других судов США. К сожалению, предлагается только бумажная версия по солидной цене.

А вот статьи находятся в открытом доступе (опубликованы в Washington Law Review). Они интересны тем, что подготовлены выдающимися американскими правоведами к симпозиуму, посвященному 10-летию принятия Верховным судом США решения по делу Campbell v. Acuff-Rose. Это решение стало настоящим краеугольным камнем в доктрине fair use. Оно внимательно изучается и цитируется до сих пор. Симпозиум проводился в апреле 2015 года в Школе права Вашингтонского университета. Если вы хотите знать все самое актуальное и важное о доктрине fair use сегодня и завтра, не проходите мимо.

Краткий обзор всех материалов дан в статье Zahr Said «Foreword: Fair Use in the Digital Age, and Campbell v. Acuff-Rose at 21», поэтому пройдусь буквально по верхам.

1. Pierre N. Leval в «Campbell as Fair Use Blueprint?» приводит исторический обзор формирования судебной практики по добросовестному использованию, раскрывает значение дела Campbell, анализирует взаимосвязь и значимость всех факторов доктрины, поднимает сложную проблему соотношения последующего и производного произведений, которые создаются в результате схожих творческих процессов (преобразование и переработка), но ведут к различающимся правовым последствиям (правообладатель сохраняет авторское право только на второй тип произведений, но утрачивает на первый). Наконец, он призывает отказаться от ложной идеи, что добросовестное использование требует наличия добросовестности (good faith).

2. Pamela Samuelson в статье «Possible Futures of Fair Use» разбирает дюжину основных последствий обсуждаемого решения, в особенности два важнейших: возрастающую роль и расширительное толкование «преобразующего использования». Именно этот элемент становится центральным в доктрине, предопределяет ее будущее. П. Самуэлсон проводит глубокий анализ видов «преобразования», подкрепляя рассуждения судебной практикой. Она также рассматривает широкий спектр вопросов: от доктринальных (как судам толковать 4 фактора; проблемы эстетической оценки произведений) до практических (как судам относиться к коммерческим лицензиям в делах о ДИ). Разъясняет важность опровержения двух прежних презумпций, перекосивших доктрину в пользу правообладателей. Наконец, приводит свое видение и компетентные рекомендации относительно будущего развития доктрины ДИ. More »

Очередной шаг к укреплению доктрины добросовестного использования (fair use) сделал Апелляционный суд второго округа США 16 октября 2015 года. Вынесенное им решение по делу The Authors Guild v. Google, Inc. гармонично сочетает теоретическую проработанность и практическую полезность. Так что его смело можно рекомендовать к изучению тем, кто интересуется современным видением этой доктрины в американской юриспруденции.

Начать с того, что в этом решении суд детально исследует доводы, почему проект Google Books, связанный с оцифровкой множества книг без согласия правообладателей, следует считать правомерным. До этого суды уже одобряли программу университетских библиотек, предоставлявших книги для сканирования (дело Authors Guild, Inc. v. HathiTrust, о котором я писал здесь и здесь). Теперь очередь дошла и до непосредственного исполнителя проекта — компании Google, чьи действия также признаны добросовестным использованием. Суд аккуратно разбирает каждой фактор доктрины, выявляя их содержание, значимость и взаимную связь. В результате, получился удобный путеводитель, проясняющий допустимые маршруты. В условиях, когда технологии постоянно изменяют пространство творчества, а доступный творцам правовой механизм, пусть и вследствие своей универсальной направленности, чрезмерно сложен в применении, так что прибегают к нему редко и с опаской, полезность подобных путеводителей переоценить сложно. Кроме того, суд поставил ряд острых правовых проблем и сделал попытку найти их решение, создав своего рода обзор переднего края юридической мысли в сфере добросовестного использования. Для заинтересовавшихся все эти моменты будут более детально рассмотрены далее.

Во-вторых, возглавлял рассмотрение дела и подготовку решения судья Пьер Леваль (Pierre N. Leval). Он хорошо известен своим активным участием в формировании доктрины fair use, как в практической, так и в теоретической плоскости. Являясь судьей с 1977 года, П. Леваль участвовал в рассмотрении многих дел, сформировавших нынешнюю политику применения доктрины добросовестного использования. Свой опыт он воплотил в программной статье «Toward a Fair Use Standard», опубликованной в 1990 году. Благодаря его убедительным доводам, американские суды в анализе fair use стали отдавать приоритет первому фактору вместо четвертого. Наконец-то было признано, что добросовестным следует называть преобразующее, творческое последующее использование произведения, независимо от его коммерческого или некоммерческого характера. Статью П. Леваля часто цитировали американские суды. А в самом известном решении Верховного суда США в сфере добросовестного использования Campbell v. AcuffRose 1994 года (десятилетие которого недавно широко отмечалось в американской юридической науке) подход П. Леваля стал частью руководящего разъяснения. Заслуги П. Леваля оценены и за пределами США. Так, австралийская правительственная комиссия по реформе авторского права называет его работу одной из самых влиятельных в сфере добросовестного использования. More »

14 сентября 2015 года Апелляционный суд девятого округа США вынес решение по делу Lenz v. Universal Music. В нем затронуты некоторые сложные вопросы применения доктрины добросовестного использования (fair use), определяющей, когда охраняемое копирайтом произведение можно использовать без согласия правообладателя. Американская правовая доктрина fair use известна своим уникальным подходом к определению правомочий пользователей. В отличие от широко распространенных закрытых перечней изъятий и ограничений авторского права, указанная доктрина формулирует общее правило, применимое во многих ситуациях, в т.ч. не охватываемых изначальным замыслом законодателя. Конечно, конфликтов при этом возникает немало. Но подчеркнем важный момент. В условиях, когда необходимость модернизации авторского права является общепризнанной, а возможности масштабной законодательной реформы ограничены, особое значение приобретают правовые механизмы, позволяющие минимальными усилиями достигать требуемых обществом целей. Из ярких примеров вспомним попытку узаконить цифровое исчерпание прав в Европейском союзе, а в США — расширительное судебное толкование доктрины fair use. Рассматриваемое дело интересно тем, что оно окончательно переводит fair use из разряда ограничений прав в самостоятельное субъективное право, а также, что не менее важно, закрепляет корреспондирующую обязанность правообладателя по его соблюдению. Однако при этом выявляется несколько серьезных проблем, которые актуальны не только для американского права.

Стефани Ленц (Stephanie Lenz) разместила на YouTube 29-секундное домашнее видео, где ее маленькие сыновья танцуют под композицию исполнителя Prince, смежные права на которую в тот период принадлежали студии Universal Music. В начале ролика мать спрашивает одного из сыновей, что он думает о звучащей музыке, после чего они начинают танцевать. Музыка хорошо узнаваема, играет на протяжении всего отрывка. Это дало основание представителю Universal Music заключить, что композиция находится в центре ролика, который представляет собой существенное использование охраняемого произведения без согласия правообладателя. Владелец прав потребовал удалить видео с сервиса YouTube по правилам DMCA. Однако Стефани, уверенная в правомерности своих действий, обратилась с возражениями к сервису, а затем и в суд. More »

С 1 мая 2015 года начали действовать поправки в так называемый антипиратский закон (закон о борьбе с пиратством, обзор предыдущей версии см. здесь). Теперь он будет применяться к обращению в интернете любых (кроме фотографий и произведений, полученных способами, аналогичными фотографии) объектов авторских и смежных прав (их перечень установлен ст. 1259 и ст. 1304 Гражданского кодекса).

Принятие антипиратского закона наглядно демонстрирует манипулятивный механизм, известный в юриспруденции как эффект «скользкого пути» (slippery slope): первоначальный закон во избежание острой критики принимается в узком виде («чтобы не повредить пользователям») под предлогом защиты самых затратных объектов (фильмов), а новая версия громогласно обосновывается «несправедливостью» прежнего закона («почему это одни правообладатели получили преимущество, а остальные страдают без защиты»). В итоге, на весь интернет набрасывается правовая сеть, изначально неумело сплетенная для особых случаев.

Поправки устранили лишь одно явное противоречие первой редакции, не затронув ворох прежних ошибок и недостатков. Главная беда – сохранен генеральный принцип антипиратского закона: ради сиюминутной выгоды крупных правообладателей можно поступиться конституционными правами и свободами, принципами справедливости, правилами логики, да и просто закрыть глаза на тенденции развития права, общества и глобальной сети. В законе нет даже минимального уважения к владельцам сайтов и пользователям интернета. Они представлены заведомыми врагами правообладателя, которым нужно быстро и без усилий помешать, дабы они не причинили вреда его деньгам. Как это вяжется с общеизвестным фактом, что граждане – основные источники доходов правообладателя, а их творческий потенциал служит цели развития общества и процветания государства, законодателя не волнует: сами, мол, виноваты, раз не умеют лоббировать свои интересы. Есть подозрение, что законодатель не испытывает особого уважения и к самим авторам (кроме небольшой когорты так называемых «профессиональных правообладателей»). Иначе он не стал бы столь безрассудно нагнетать негативное отношение общества к авторскому праву, вместо поиска разумного компромисса.

1) Одним из ярких свидетельств непродуманности закона может служить нашумевшая обязанность владельцев всех сайтов с 1 мая 2015 года публиковать сведения о своем наименовании и месте жительства. Начать с того, что из-за отсутствия внятной географической привязки требование распространяется на владельцев всех сайтов в мировой сети, доступных с территории России. Поскольку не конкретизированы виды и цели использования сайтов, обязанность возлагается даже на создателей личных страничек. Словом, коли уж вы решили выйти во всемирную паутину, будьте добры по всей форме представиться депутатам российской Государственной думы. More »

Каким будет право интеллектуальной собственности в ближайшие десятилетия, можно сказать уже сегодня. Для этого достаточно посмотреть на изменения, происходящие в экономике, науке, технологиях, отношениях в обществе, и в принципах их регулирования. Конечно, увидеть полную картину удается далеко не всем. Одним из провидцев, отличающимся поразительной широтой кругозора, является профессор Стэнфордского университета Марк А. Лемли (Mark A. Lemley). Он автор множества замечательных работ, раскрывающих фундаментальные принципы права интеллектуальной собственности в его переплетении с иными сферами жизни общества. Его труды настолько авторитетны, а доводы безукоризненны, что на них часто ссылаются даже судьи, в том числе в Верховном суде США, не говоря уже о множестве ученых и специалистов. Так что М.А. Лемли уверенно входит в пятерку самых активно цитируемых американских юристов всех времен.

Чтобы проиллюстрировать оригинальность его мышления, вспомним парочку статей проф. М.А. Лемли, а затем сделаем краткий обзор его новой, недавно опубликованной работы. И будущее интеллектуального права станет немного более предсказуемым.

В статье «Миф об одиноком изобретателе» («The Myth of the Sole Inventor», 2011) он наглядно демонстрирует ущербность традиционного романтического понимания автора как «гения, созидающего в уединении». В действительности, никто не творит в пустоте. Каждый автор (и изобретатель) опирается на ранее созданные работы и идеи, расширяет и перерабатывает их. Часто сразу несколько изобретателей приходят к схожему решению какой-либо проблемы, так что свой приоритет им приходится отстаивать в суде. Поэтому вполне справедливо ожидать, что созданный на основе достояния общества труд будет максимально доступен этому обществу. Однако традиционное право интеллектуальной собственности стремится чрезмерно расширить права авторов на часть общего культурного достояния. Из-за чего доступ к нему ухудшается, и оно выпадает из дальнейшего творческого процесса.

В другой работе «Обрушатся ли небеса на индустрии контента?» («Is The Sky Falling On The Content Industries?», 2011) профессор М.А. Лемли не без иронии рисует долгую историю противостояния креативных отраслей бурному потоку технологических новинок, каждая из которых встречалась словно конец света. Печатный пресс, фотография, механическое пианино, граммофон, радио, кабельное телевидение, фотокопирование, пластинки, аудиокассеты, компакт-диски, видеозапись, DVD-плеер, MP3-плеер, цифровые носители, интернет-радио, пиринговые сети и т.д. Всех их в свое время пытались объявить вне закона, клеймя «бостонскими душителями» креативной индустрии. Итог же неизменно был один: отстоявшие свое право на жизнь новинки увеличивали оборот, умножали прибыль правообладателей и авторов, повышали доступность культурного богатства для потребителей. Но одно негативное последствие, действительно, наступало: те профессиональные торговцы творческим продуктом, которые держались за старые бизнес-модели и сопротивлялись прогрессу, были вытеснены более адаптированными предпринимателями. Это позволило М.А. Лемли сформулировать важный вывод: появление новых технологий, меняющих правила распространения и потребления творческих результатов, выгодно всем участникам рынка. За исключением тех, кто в тщетной попытке сохранить свою часть пирога старается затормозить прогресс и мумифицировать рынок.

Недавно профессор М.А. Лемли выпустил новую работу «Интеллектуальная собственность в мире без дефицита» («IP in a World Without Scarcity», 2014). Она настолько интересна, так переворачивает привычный горизонт восприятия интеллектуального права, что настойчиво рекомендуется всем, подуставшим от застоявшегося болотца статей с заведомо предсказуемым содержанием. М.А. Лемли показывает, как глобальные изменения технологий ломают правила игры на рынке творческого контента. И задается вопросом: выживет ли право интеллектуальной собственности в новых условиях? More »

 Настоящая статья посвящена анализу недавнего решения Суда Евросоюза, отменившего Директиву о массовом сборе персональных данных. Поскольку эта тема в последнее время вызывает множество острых споров, начнем с краткого обзора ситуации.

Пока США, согласно все новым сведениям, любезно предоставляемым Э.Сноуденом, упражняются в том, какие еще личные данные пользователей можно собрать без их ведома, страны Европейского союза последовательно движутся в противоположном направлении, пытаясь обеспечить сведениям о личной жизни более надежную защиту. В этом русле находится и модернизация действующего законодательства об обработке и защите персональных данных, и решения европейских судов о недопустимости мониторинга активности интернет-пользователей, и судебное подкрепление права пользователей на удаление из интернета некоторых персональных данных (речь о процессе по делу Google и праву «быть забытым», к которому еще вернемся), и недавняя отмена Судом ЕС Директивы 2006/24/ЕС о сборе и предоставлении персональных данных компетентным органам. Более подробно это решение будет рассмотрено далее.

Европейская тенденция основана на двух посылках. Во-первых, без скрупулезной проработки и аккуратной системы сдержек и противовесов законодательство о сборе частной информации стремится разрастись за пределы необходимого и разумного, посягая на права и свободы человека. Во-вторых, сбор такой информации на самом деле мало что дает для достижения той благой цели, ради которой принимается подобное законодательство (улучшение борьбы с серьезными преступлениями: терроризмом и организованной преступностью). Например, в 2011 году в Германии была тщательно проанализирована статистика расследования преступлений до и после появления закона о сборе личных данных (на основе Директивы 2006/24). Цифры показали, что предоставление правоохранительным органам широкого доступа к информации о коммуникациях пользователей практически не отражается на эффективности борьбы с преступностью. Даже в принципах построения новой системы эксперты видят серьезные проблемы. More »

  9 апреля 2014 года вступила в силу новая Директива 2014/26/EU Европейского Парламента и Совета от 26.02.2014 о коллективном управлении авторскими и смежными правами и мультитерриториальном лицензировании прав на музыкальные произведения в целях онлайнового использования на внутреннем рынке (Directive 2014/26/EU of the European Parliament and of the Council of 26 February 2014 on collective management of copyright and related rights and multi-territorial licensing of rights in musical works for online use in the internal market). Изменения в национальное законодательство государств-членов ЕС должны быть внесены не позднее 10.04.2016 г. Проект Директивы был подготовлен в 2012 году. Авторский перевод Директивы приведен далее.

____________________________

Директива 2014/26/EU Европейского Парламента и Совета от 26.02.2014 о коллективном управлении авторскими и смежными правами и мультитерриториальном лицензировании прав на музыкальные произведения в целях онлайнового использования на внутреннем рынке

Европейский Парламент и Совет Европейского Союза,

Принимая во внимание Договор о функционировании Европейского Сообщества и в особенности его Статьи 50(1), 53(1) и 62,

Принимая во внимание предложение Европейской Комиссии,

После направления проекта законодательного акта в национальные парламенты,

Принимая во внимание заключение Европейского Экономического и Социального Комитета,

Действуя в соответствии с обычной законодательной процедурой,

Исходят из следующего:

(1) Директивы Союза в сфере авторского и смежного права уже обеспечивают правообладателям высокий уровень охраны и тем самым устанавливают пределы использования контента, охраняемого данными правами. Эти Директивы содействуют расширению и поддержанию творчества. Защита инноваций и интеллектуального созидания на внутреннем рынке, когда конкуренция не ущемляется, поощряет также инвестиции в инновационные услуги и продукты. More »

Все обзоры

Сегодняшний обзор посвящен работе нового Суда по интеллектуальным правам (далее – СИП) во второй половине 2013 – начале 2014 года. Постараемся понять, насколько с его появлением изменится подход к разрешению интеллектуальных споров в цифровой сфере. Пока картина противоречива. Из приведенных материалов станет понятно, что специализированный суд по некоторым вопросам уже показал более глубокое понимание проблемы и умение принимать взвешенные решения по нестандартным спорам (как, например, в прецедентном деле о расширительном толковании смежного права на онлайновую базу данных в п. 7 обзора). Одновременно, к сожалению, продемонстрировал он и верность складывающимся негативным тенденциям. Например, отдавая явное предпочтение интересам владельцев товарных знаков при размещении сходных обозначений в интернете. Будем надеяться, что со временем судьи СИП придут к пониманию всей важности своей роли в формировании сбалансированной судебной практики в условиях, когда общество ждет от интеллектуального права серьезного преобразования.

 1. Возможности владельца доменного имени по-прежнему ограничены.

(Постановление Суда по интеллектуальным правам от 02.10.2013 №С01-70/2013 по делу №А40-111177/2012).

Появление специализированного Суда по интеллектуальным правам давало определенную надежду, что некоторые споры станут рассматриваться иначе. С учетом интересов пользователей, а не только крупного бизнеса. Речь идет о противопоставлении прав на товарный знак и доменное имя. Похоже, надеждам оправдаться не суждено. Изучение новых решений показало, что СИП пока не побуждает суды проявлять большую внимательность и гибкость. Так что владельцам доменных имен по-прежнему следует помнить об уязвимости своих притязаний.

Например, в рассматриваемом деле СИП подтвердил следующие неутешительные выводы. «Сам факт размещения в доменном имени обозначения, сходного до степени смешения с принадлежащим истцу товарным знаком, уже свидетельствует о нарушении исключительных прав истца, противоречит требованиям ст. 10 bis Парижской конвенции, согласно которой актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий частным обычаям в промышленных и торговых делах». СИП нисколько не смущает тот факт, что доменное имя может использоваться в некоммерческих целях, так что говорить о конкуренции и торговых делах не всегда логично. Суд даже отказывает физическому лицу в возможности ссылаться на наличие у него некоммерческих интересов: «Довод заявителя жалобы о том, что использование физическим лицом доменного имени, совпадающим с зарегистрированным товарным знаком юридического лица в образовательных, или любых иных, не связанных с коммерческой деятельностью целях не может нарушать исключительное право юридического лица на использование товарного знака, судом не принимается, поскольку противоречит действующему законодательству.

Довод (ответчика) о том, что он при помощи спорного доменного имени реализовал свое конституционное право на свободное распространение информации о древнегреческой богине победы, судом во внимание также не принимается». More »

Для Евросоюза вообще не характерно вовлечение административных органов в защиту интеллектуальных прав от онлайновых нарушений. Слишком велики риски злоупотреблений и ущемления основополагающих прав и свобод. Во всех государствах-членах ЕС это прерогатива судов. В 2011 году уже предпринималась попытка упростить защиту интересов правообладателей через административные процедуры, но она была жестко раскритикована Европейской Комиссией.

Однако в июле 2013 года Департамент по коммуникациям Италии (Italian Communication Authority, AGCOM) подготовил проект «Регламента о принудительном осуществлении авторских и смежных прав в электронных коммуникационных сетях и имплементации процедур согласно Законодательному Декрету №70 от 9.04.2003 г.», предусматривающий удаление нелегального контента и блокирование доступа к сайтам. После этого в течение двух месяцев проводились общественные консультации, по результатам которых произведены существенные доработки. 12 декабря 2013 г. окончательный вариант проекта был утвержден. И когда с 31 марта 2014 г. итальянский Регламент заработает, он станет важным прецедентом для ЕС (текст на итальянском, неофициальный перевод на английский).

Естественно, не обошлось без критики и на этот раз. Среди недовольных были как высшие должностные лица Италии (председатель Палаты депутатов Парламента Лаура Больдрини и Министр иностранных дел Эмма Бонино настаивали, что гарантии и ограничения гражданских свобод, правила удаления информации в интернете могут вводиться лишь законом, но не ведомственным актом, и реализовываться должны исключительно судом), так и представители международных организаций (Специальный докладчик ООН по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение Франк Ла Рю подчеркнул, что ограничение конституционных прав и свобод допустимо лишь в утвержденных законом рамках и под тщательным судебным надзором). Серьезные угрозы свободе слова и свободе ведения предпринимательской деятельности увидели в Регламенте и многие известные правоведы, организации по правам потребителей, интернет-провайдеры и правозащитники. По их мнению, Регламент противоречит Конституции Италии, ст. 50 Соглашения ТРИПС и европейскому праву. Так что, несмотря на скорое вступление Регламента в силу, окончательно вопрос еще не решен. В сентябре 2013 г. проект был передан для согласования в Европейскую Комиссию, ответ которой пока не получен. More »

Страница 1 из 1212345...10...Последняя »