Компания Google с 2004 года реализует проект Google Books Search (GBS), заключающийся в оцифровке бумажных книг по соглашению с университетскими библиотеками. Как любое начинание, грозящее приобрести масштабный характер, проект сопровождается несколькими судебными спорами, с 2005 года рассматриваемыми в США по искам правообладателей. В ходе процессуальных баталий кристаллизовалось столько неоднозначных дилемм и коллизий, что материалы судебных дел можно рассматривать в качестве уникального путеводителя по современному состоянию и набирающим силу тенденциям авторского права в Интернете. Поднятые в ходе заседаний вопросы, при том или ином варианте их решения, могли бы затронуть права и интересы авторов по всему миру, в том числе российских. Более того, многие эксперты увидели в мировом соглашении, обсуждаемом сторонами дела, попытку осуществить реформу, сопоставимую с настоящей революцией в интеллектуальном праве, столь давно ожидаемую, но повсеместно откладываемую законодателями. Приведем лишь некоторые из рассматривавшихся вопросов: кому принадлежит право на создание электронных копий книг, если текст договора между автором и издателем утрачен или не позволяет сделать однозначный вывод? допустима ли оцифровка книг в социально-полезных целях (образование, научные исследования и т.п.) без согласия правообладателей? возможно ли заменить такое согласие выдачей принудительной лицензии или выплатой справедливой компенсации? какие правомочия доступны пользователям в отношении электронных версий произведений? влияет ли на полномочия лиц, заинтересованных в оцифровке, особый статус произведения (книга давно не издается, обладатели прав на нее не известны или не могут быть обнаружены)? не преобладают ли интересы всего общества, жаждущего широкого доступа к знаниям, достижениям культуры и информации, над интересами авторов, чьи книги давно не издаются, и в силу этого недоступны публике, или авторов, которых вообще найти невозможно? будет ли решение суда США распространяться на зарубежных правообладателей? может ли конкретная ассоциация правообладателей представлять интересы неограниченного круга лиц, особенно если учесть, что эти интересы зачастую противопоставлены? кто будет иметь право устанавливать размер вознаграждения, взимаемого за использование цифрового контента, авторы которого не участвовали в переговорах и даже не знают об оцифровке их материалов? кто вправе определять порядок использования собранного вознаграждения за использование произведений-сирот? допустимо ли установление фактической монополии на определенные действия с цифровыми копиями произведений на основании судебного решения? И центральный вопрос: насколько соглашение сторон судебного спора, утвержденное судом, может изменять положения действующего законодательства, устанавливать новые правила, если предположить, что такие правила более адекватно регулируют сложившиеся общественные отношения?

Неудивительно, что в зарубежной научной литературе этим судебным делам посвящено множество исследований. Поскольку, к большому сожалению, в нашей стране сведения об этом проекте и сопутствующих ему судебных процессах не столь известны, расскажем о них более подробно. Тем более что за последний месяц произошло несколько важных событий, влияющих на осуществление проекта. И если даже его окончательное воплощение не будет непосредственно влиять на российских авторов, знать о нем небесполезно, поскольку рано или поздно мы столкнемся с похожей ситуацией.

Широко известно, что правовое регулирование в цифровой сфере зачастую является гораздо более жестким, чем в обычном мире. Это может быть объяснено, например, особенностями изначальной конфигурации авторского права — его направленность на регулирование оборота копий произведений приводит в цифровой сфере к необходимости получения разрешений практически на любые действия, так все они связаны с созданием электронных экземпляров произведений. Так, в рассматриваемом деле при реализации проекта GBS, по подсчетам истцов, создается до 12 копий каждой книги. Как справедливо заметил в своем письме к отчету 2010 года «Driving UK Research – Is copyright a help or hindrance?» Директор Британской Библиотеки Dame Lynne Brindley: «величайшая ирония состоит в том, что как только технологии широко, как никогда до этого, открыли доступ к книгам и другим творческим произведениям для образования и исследований, новые ограничения угрожают запереть цифровой контент в масштабе, который мы никогда бы не допустили в отношении печатных материалов. Давайте наконец пробудимся после пятилетнего сна и осознаем, что мы невольно лишились фундаментального основания для инноваций, образования и исследований в Великобритании. Кто защищает интересы общества в цифровом мире? Нам нужно пересмотреть авторское право в цифровую эпоху и найти баланс к взаимной выгоде создателей, учителей, исследователей, творческой индустрии – и экономики знаний». More »

 Ранее в блоге мы уже касались различных аспектов лицензирования в сети Интернет, например, рассматривая такие законопроекты Евросоюза, как Директива о мульти-территориальном лицензировании или Директива о разрешенном использовании произведений-сирот. Все это необходимые шаги в длительном и сложном процессе становления цифрового оборота объектов интеллектуальной собственности. Но проходить этот путь необходимо. Сущность информационного общества не оставляет иного выбора странам, заинтересованным в своем экономическом развитии и стремящимся соблюдать фундаментальные права граждан. Особый интерес представляют комплексные проекты преобразований правового регулирования интеллектуальных прав в цифровой сфере, что мы могли наблюдать, скажем, на примере исследований И. Харгривса (Ian Hargreaves).

Рекомендации И. Харгривса, особенно относительно создания цифровой системы передачи авторских прав, подтолкнули британское Правительство более детально изучить вопрос об особенностях и перспективах лицензирования в глобальной сети. В ноябре 2011 г. эта задача была поручена Ричарду Хуперу (Richard Hooper), который и представил свой отчет «Упрощение лицензирования авторских прав в цифровую эпоху» («Streamlining copyright licensing for the digital age», далее – Отчет) в июле 2012 г.

Великобритания недаром старается уделять столько внимания развитию экономических отношений в цифровой сфере. В 2010 году она занимала первое место среди стран G-20 по уровню вклада Интернет-экономики в ВВП (8,3% ВВП), согласно докладу the Boston Consulting Group «Internet Economy in the G-20». (Россия, кстати, обосновалась на 18-ом месте). Британская музыкальная индустрия, предлагающая потребителям более 70 различных цифровых сервисов, также сильно опережает другие страны. Помимо Соединенного Королевства, только Швеция и США относятся к числу нетто-экспортеров цифровой музыки. Эти показатели побуждают руководство страны уделять значительное внимание вопросам развития Интернет-права, обеспечивающего беспрепятственный и безопасный сетевой гражданский оборот. Особую роль при этом играет более простое лицензирование авторских прав. В основе Отчета лежит проект создания специализированного Центра авторских прав (Copyright Hub), развивающего идею И. Харгривса о цифровых системах авторских прав (digital copyright exchange, DCE). DCE представляют собой автоматизированные онлайновые компьютерные системы, предоставляющие правообладателям возможности предлагать свои права, а пользователям получать на них лицензии. С учетом общепринятых межотраслевых и межгосударственных данных и стандартов, британский Центр авторских прав должен обеспечивать совместимость и масштабируемость применительно к растущим национальным и международным сетям цифрового обмена, авторско-правовым реестрам и базам данных, основываясь на принципах добровольности, согласованного участия, не эксклюзивности и защиты конкуренции.

Рассмотрим основные положения Отчета. More »

В конце 2010 — начале 2011 года группа видных британских экспертов под руководством профессора И.Харгривса (Ian Hargreaves), по поручению премьер-министра Дэвида Кэмерона, провела изучение текущего состояния законодательства Великобритании об интеллектуальной собственности. Премьер-министр подчеркнул важность данного исследования, выразив опасение, что недостатки правовой системы могут препятствовать инновациям и развитию экономики. В мае 2011 года был подготовлен подробный отчет «Цифровые перспективы: Независимый обзор интеллектуальной собственности и развития». Дополнительные материалы, собранные в ходе исследования, можно посмотреть здесь.

На основной вопрос, поставленный перед учеными, был дан утвердительный ответ — да, действительно, действующее британское законодательство негативно влияет на экономический рост и сдерживает инновации. Заключение содержит детальный обзор основных проблем в различных сферах интеллектуальной собственности и 10 рекомендаций по их разрешению. Особенно много внимания уделено влиянию Интернета и цифровых технологий на оборот творческих результатов. Я бы даже сказал, что эксперты целенаправленно развенчивают некоторые укоренившиеся в обществе мифы: о последствиях пиратства, способах борьбы с ними и так далее.

Данный отчет был признан одним из самых авторитетных в своей области. С тех пор на него часто ссылаются эксперты и правоприменители не только в Великобритании, но и во многих других странах Евросоюза. Представляется, что краткое рассмотрение его основных позиций будет для многих очень полезным. More »

9 февраля 2012 года Суд Европейского Союза принял решение по делу C-277/10. Оно интересно по двум соображениям:

Во-первых, в нем решается вопрос о том, насколько режиссер-постановщик может быть ограничен в своих исключительных правах на аудиовизуальное произведение в пользу продюсера фильма.

Во-вторых, рассмотрен очень любопытный казус — может ли право Европейского Союза противоречить международному соглашению по интеллектуальному праву (Бернской конвенции), и что из них в таком случае будет иметь большую юридическую силу?

Первый из указанных выше вопросов – о распределении прав режиссера-постановщика и продюсера фильма — неоднозначно решается и в российском праве. Законодательство, исходя из необходимости защитить интересы продюсера, инвестирующего серьезные средства в создание фильма, закрепляет следующие правила. More »

Насколько пиратство влияет на уровень доходов правообладателей? Ответ на этот вопрос вроде бы очевиден: доходы должны сокращаться. Но не все так просто. Исследования показывают, что распространение нелегального контента, действительно, ведет к падению доходов. Но наблюдаются и иные варианты: доступность пиратского контента в определенных случаях либо вообще не влияет на прибыль, либо даже повышает ее.

Следовательно, вместо огульного запретительства полезно каждый раз детально выяснять — какие именно причины влияют на сокращение доходов правообладателей и на рост нелегальных материалов.

Эксперты Joel Waldfogel из Университета Миннесоты и Brett Danaher из Уэллсли Колледжа опубликовали в январе 2012 года любопытный отчет под названием «Кино-пиратство: Влияние онлайновых пиратских кинофильмов на международные кассовые сборы» (Reel Piracy: The Effect of Online Film Piracy on International Box Office Sales).

В ходе своего исследования они пришли к заслуживающим самого пристального внимания выводам: наибольшее влияние на уровень сборов способны оказать не пираты, а сами кинопрокатчики.

Интересные подробности отчета смотрите далее. More »

 27 сентября 2011 года Директивой 2011/77/EU были внесены изменения в Директиву 2006/116/EC от 12 декабря 2006 года «О сроках охраны авторских и смежных прав» (Directive 2006/116/EC of the European Parliament and of the Council of 12 December 2006 on the term of protection of copyright and certain related rights). Они касаются, в основном, продления сроков охраны исключительных прав исполнителей в музыкальном секторе.

Учитывая широкую распространенность цифрового музыкального контента, эти правила необходимо принимать во внимание при заключении договоров в отношении европейских музыкальных произведений в сети Интернет.

 В преамбуле Директивы сделаны следующие предварительные замечания:

1. Учитывая, что большинство исполнителей начинают свой творческий путь в очень молодом возрасте, действующего срока охраны исполнения и фонограмм в 50 лет (в отношении исполнения — с момента исполнения, или с момента, когда запись исполнения правомерно публикуется или правомерно сообщается для всеобщего сведения, если такое опубликование или сообщение происходит в пределах 50 лет после записи; в отношении фонограммы — с момента ее записи, или с момента законного опубликования или сообщения публике, если они также имели место в течение 50 лет после записи) явно недостаточно для получения ими выгод от использования прав в течение всей жизни. Это приводит к серьезному падению доходов исполнителей в последние годы их жизни.

Поэтому срок охраны прав на запись исполнения и на фонограмму должен быть продлен до 70 лет после соответствующего события. More »