Уже несколько раз мы касались проекта усовершенствования интеллектуального права в Великобритании. Его с полным правом можно назвать уникальным. Действительно, это тот редкий случай, когда эксперты в сфере юриспруденции и экономики приготовили подробную, масштабную программу изменения авторского права, а правительство приняло на себя обязанность планомерно эту программу реализовывать. Проект известен по имени его руководителя И. Харгривса (см. также здесь, или подробнее об изменениях на уровне Евросоюза). Но чаще встречаются ситуации, когда государство под влиянием тех или иных политических сил принимает нормативные акты в достаточно узкой сфере, что предопределяет их несогласованность или даже конфликт с ранее принятыми законами. Поскольку возводятся отдельные пристройки, но нет даже приблизительного общего проекта всего здания авторского права. США можно отнести ко второй группе. В американском обществе длительное время ведутся бурные теоретические дискуссии и кипят страсти вокруг разнообразных аспектов интеллектуального права, ломаются копья в многочисленных судах, обе палаты Конгресса переполняются проектами законов, направленных на смягчение и сужение или, наоборот, ужесточение и расширение монополии авторских прав. Но крайняя многочисленность участников, их серьезный политический вес и противоположность устремлений не оставляют шансов для появления какой-то единой программы изменений, общего видения будущих очертаний копирайта. Проектов много, но ни один из них не способен потягаться за звание самого перспективного. Остается либо анализировать законопроекты, свод судебной практики, или же ориентироваться на программные заявления представителей авторитетных организаций в сфере интеллектуальной собственности, чей голос с большей вероятностью может быть услышан законодателями. А, стало быть, есть основания хотя бы для робких предположений о направлениях развития в данной сфере.

И вот в марте этого года свои предложения относительно модернизации авторского права озвучила Регистратор, директор Ведомства США по авторскому праву Мария А. Палланте. Сначала она выступила с докладом в Колумбийском университете США, а 20 марта приняла участие в слушаниях в Палате представителей Конгресса. В наиболее развернутом виде ее программа представлена в университетском докладе, поэтому именно его мы и рассмотрим подробнее. Доклад имеет амбициозное название — «Следующий основополагающий закон об авторском праве» (The Next Great Copyright Act). Появление этой программы многими горячо приветствовалось. Хотя надо сразу отметить, что она все же не является столь масштабной, как британский проект И. Харгривса. А в силу занимаемой докладчиком должности программа практически лишена даже относительно революционных рекомендаций. Тем не менее она заслуживает серьезного внимания, поскольку, и в отсутствие предложений по кардинальному обновлению, позволяет увидеть те элементы авторского права, необходимость скорейшего изменения которых осознают и представители весьма консервативных, государственных организаций.

Прежде всего, М. Палланте отмечает, что «следующий великий закон об авторском праве» хоть и не должен стремиться дать ответы на все глобальные вопросы, но уж наилучшим образом служить общественным интересам он обязан. А это требует гибкости. Под этим она понимает поиски баланса: право автора использовать свое произведение необходимо разумно ограничивать к выгоде общества в целом. «Таким образом, сегодня Конгресс должен решить важнейшее уравнение: что входит и что не входит в сферу полномочий владельца авторского права». Для этого предлагается обратить внимание на следующие приоритетные сферы копирайта.

1) Исключительные права.

Как это ни удивительно, в законодательстве США до сих пор отсутствует регулирование широко известного права на доведение до всеобщего сведения (making available right). В связи с этим судам приходится разрешать многие споры, связанные с использованием произведений в цифровой сфере, опираясь на принцип аналогии. Например, законность размещения произведений на каком-либо сайте приходится оценивать сквозь призму права на распространение, хотя материальные носители отсутствуют вовсе. Это не добавляет правовому порядку ясности и предсказуемости. Докладчик приводит обзор противоречивой судебной практики, из которой легко заметить, что в некоторых случаях суды считают право на распространение нарушенным с момента загрузки контента на сайт без разрешения правообладателя, даже если третьи лица не видели и не скачивали такой контент, тогда как в других случаях суды требуют доказательств получения файлов третьими лицами. Естественно, большая определенность пошла бы на пользу как пользователям сети Интернет, так и самим правообладателям. Отметим, что российское право, несмотря на закрепление права на доведение до всеобщего сведения, нисколько его не раскрывает, что также нельзя признать удовлетворительным. Особенно с учетом того, что судебная практика по этим вопросам у нас пока удручающе скудная.

2) Временные копии.

В цифровой сфере временные копии охраняемого контента создаются в самых разнообразных ситуациях, зачастую не связанных с нарушением авторских прав. Следовательно, необходимо перейти от сегодняшней практики перечисления конкретных узких случаев правомерности их создания к формулированию общих правил о пределах допустимости таких копий. Или, по крайней мере, закрепить некоторые дополнительные исключения, разрешающие создание временных копий. Сегодняшнее законодательство США признает правомерным изготовление временных копий в следующих ситуациях: чтобы содействовать трансляции передач; чтобы правомерно установить и использовать компьютерную программу; чтобы обеспечить пересылку контента в цифровых сетях; в ходе обслуживания и ремонта компьютерных устройств. Ссылаясь на отчет Ведомства 2001 года, докладчик предлагает дополнить законодательство новыми положениями о временных копиях, образующихся в ходе правомерного использования произведений. Например, разрешить создание копий аудиозаписей в процессе потокового вещания, трансляции подкастов и т.д., или копий произведений при их продаже в электронной форме. При этом Ведомство назвало нецелесообразным закрепление в законе общего одобрения любых технологически оправданных временных копий.

3) Принудительное осуществление авторских прав.

Здесь глава Ведомства заявляет о еще более амбициозной задаче гармонизации свободы творчества, норм интеллектуального права и надлежащего судопроизводства. Ее иллюстрирует формулировка Верховного суда США: «Отцы-основатели намеревались само авторское право сделать инструментом свободы выражения». Что имеется в виду? М. Палланте рисует картину нового интернет-сообщества, в котором все участники (в том числе рекламные сервисы, платежные операторы, поисковые системы, правообладатели) начнут, подчиняясь ли нормам нового закона или добровольным кодексам, играть продвинутые роли для сбалансированного сочетания всеобщих интересов. Напомним, в американском обществе в последнее время определенную популярность приобрело мнение, что правообладатели должны меньше полагаться на закон, который почти не поспевает за стремительным изменением общественных отношений. Вместо этого им следует, заключая разного рода добровольные соглашения с интернет-посредниками, самостоятельно выстраивать новую регулирующую систему, основанную на уважении к потребностям пользователей и иных участников цифровой жизни. Законодатели все чаще остерегаются принимать поспешные решения, особенно в свете увеличивающегося лоббистского потенциала крупных интернет-посредников и, не в последнюю очередь, растущего правосознания широких слоев общества, начинающих понимать, что современные информационные, сетевые технологии дают им в руки реальные рычаги влияния на властные институты. Такие рычаги позволяют настойчиво и небезуспешно требовать от законодателей соблюдения основополагающих прав и интересов человека. Примером тому масштабные волны протестов, утопившие такие проекты, грозящие введением неких начатков цензуры в сети или ущемлением правомочий пользователей, как американские SOPA/PIPA или международный ACTA. Так что идея побуждать общество к выработке неких добровольных принципов сетевого поведения и оборота кажется хотя и слегка утопичной сегодня, но все же перспективной в обозримом будущем. Правда, пока различаются представления, кто должен участвовать в подобных обсуждениях. Нередко круг участников ограничивают представителями правообладателей и интернет-посредников. Похоже, М. Палланте занимает такую же позицию, поскольку среди потенциальных переговорщиков она не упоминает представителей пользователей.

Однако после провозглашения великих целей глава Ведомства приводит достаточно традиционные рекомендации, направленные на ужесточение законодательства. Так, она отмечает, что к категории тяжких преступлений сегодня относятся, например, незаконные воспроизведение или распространение охраняемых произведений. Тогда как потоковое вещание без согласия правообладателей (по мнению докладчика, затрагивающее право на публичное исполнение) попадает всего лишь в разряд незначительных административных проступков. Отсюда нежелание правоохранителей пресекать их вовсе. Следующая идея М. Палланте касается расширения возможностей правообладателей защищать свои интересы в исковых требований на небольшие суммы. Сегодня им мешают два обстоятельства. Во-первых, споры по авторским правам отнесены к юрисдикции федеральных судов, что предполагает длительную и дорогостоящую судебную процедуру, не всем доступную. Здесь поможет создание альтернативных механизмов разрешения небольших споров. Во-вторых, не все правообладатели имеют право взыскивать с нарушителя законную компенсацию (statutory damages). Для этого произведение должно быть зарегистрировано в Ведомстве США по авторскому праву. Но это не всегда возможно, особенно при создании большого количества творческих результатов (например, фотографий). Напомним, законная компенсация, взыскиваемая за сам факт нарушения без доказывания размера ущерба, нередко критикуется за свой характер, по сути карательный, а не восстановительный. Этим правовым инструментом любят злоупотреблять патентные и авторско-правовые тролли, методы борьбы с которыми еще только разрабатываются. Глава Ведомства, настаивая на сохранении такой компенсации, предлагает расширить случаи ее применения с одновременным разъяснением судам, что в случае существенной суммы компенсации они обязаны принимать во внимание размер реального ущерба или полученной выгоды.

4) DMCA.

Сегодня DMCA является символом американского копирайта. И, по замыслу докладчика, он нуждается в модернизации наравне с основным законом. Хотя дальше общего пожелания обновления рекомендации не идут. При этом глава Ведомства, давая совокупную положительную оценку данному закону, замалчивает существующие серьезные проблемы его реализации, вызывающие бурные дискуссии в обществе. Например, когда механизм удаления и блокирования контента по извещению правообладателя частенько служит орудием конкурентной борьбы, или когда нормы о запрете обхода технологических средств защиты возмутительным образом урезают правомочия свободно использовать охраняемые произведения (подробнее смотрите здесь).

5) Цифровая первая продажа (исчерпание прав на правомерно выпущенные в оборот произведения).

Доктрина первой продажи уже более ста лет действует в отношении произведений на материальных носителях. М. Палланте абсолютно справедливо указывает, что не помешало бы принять решение, влияет ли эта доктрина на произведения в цифровой форме. Сегодня огромное количество пользователей приобретает цифровой контент. И для них вопрос о правомерности дальнейшей перепродажи электронных файлов отнюдь не праздный. Тем не менее, обозначив проблему, докладчик почему-то устраняется от каких-либо предложений по ее решению. М. Палланте лишь отмечает, что если Конгресс вдруг захочет рассмотреть вопрос, то может выбрать любой приглянувшийся ему вариант из двух диаметрально противоположных. По ее мнению, в настоящее время существуют серьезные предпосылки в пользу любого из них. Распространять доктрину первой продажи на цифровые копии вряд ли обоснованно, поскольку они с легкостью могут быть воспроизведены неограниченное количество раз; а кроме того принцип продажи файлов может быть в будущем вообще заменен принципом лицензирования контента. С другой стороны, как отмечает докладчик, применение доктрины к цифровым произведениям вполне возможно, поскольку существующие технологии, предусматривающие защиту от копирования и удаление дубликатов, позволяют исключить злоупотребления в ходе дальнейшего отчуждения.

От себя добавим, что недавно Верховный суд США принял прецедентное решение, резко расширившее до мирового масштаба сферу применения доктрины первой продажи: добросовестные приобретатели произведений получили право свободно распоряжаться ими независимо от того, в какой стране мира они были выпущены в оборот с согласия правообладателя. Представляется, что на цифровой сфере это не может не отразиться самым положительным образом.

 6) Изъятия и ограничения авторских прав.

Здесь мы также не услышим новых предложений. Хотя полезен и призыв главы Ведомства пересмотреть существующие изъятия, чтобы упростить и расширить их применение библиотеками, образовательными учреждениями и лицами с ограниченными возможностями.

7) Лицензирование.

По мнению М. Палланте, развитие цифрового рынка настойчиво требует серьезного расширения вариантов лицензирования. Многие из них уже появились самостоятельно (например, микролицензирование, лицензирование прямое или добровольное коллективное, выдача лицензий на ассортимент произведений, а не на каждое по отдельности). Поэтому нуждаются в простом законодательном одобрении, а не в развернутом регулировании. Создаются разнообразные частные и публичные реестры авторских прав, которые позволяют проще отыскивать и получать согласие на использование произведений. Важность данной темы осознается многими. Так, Евросоюз рассматривает проект директивы, регулирующей мультитерриториальное лицензирование, Великобритания прорабатывает проект создания глобальных баз данных авторских прав. Тогда как Россия, к сожалению, все не может определиться с санкционированием свободных лицензий и усиленно, в нарушение своих обязательств перед ВТО, пытается сохранить коллективные общества по управлению правами авторов, не дававших на то своего согласия.

8) Компенсация увеличенного срока авторского права.

М. Палланте обращает внимание на следующий момент: сверхдлительный срок действия авторского права сейчас распространен практически повсеместно (его приняли не менее 80 стран), но в некоторых ситуациях режим охраны следует смягчить. Например, уже сегодня в США такой режим распространяется на последние 20 лет срока действия авторского права. В этот период библиотеки и архивы могут воспроизводить, распространять, демонстрировать или исполнять любые опубликованные произведения, если такие действия осуществляются в целях сохранения объектов, обучения или исследований. Но докладчик предлагает вообще предусмотреть в законе обязанность правообладателей подтверждать сохранение своей заинтересованности в последние 20 лет существования права, путем уведомления об этом Ведомства по авторским правам. Как показывает прежний опыт продления срока охраны по заявкам правообладателей, далеко не все реально пользуются такой возможностью. В результате, больше произведений переходит в общественное достояние. Такой подход соответствовал бы и международному праву, поскольку Бернская конвенция предусматривает 50-летний период охраны после смерти автора.

Далее, обладателей прав на сиротские произведения обнаружить невозможно, поэтому данные творческие результаты фактически выпадают из оборота на очень продолжительное время. Разумнее было бы предусмотреть в законодательстве допустимые способы их использования и в период охраны (вспомним мучительные попытки компании Google отстоять в суде свое право на оцифровку подобных произведений). Подробно рекомендации Ведомства изложены в отчете 2006 года. Вкратце их суть сводится к проработке правил «разумно достаточного поиска», по результатам которого пользователь может счесть произведение сиротским, и ограничению ответственности такого пользователя, если автор произведения все-таки объявится.

9) Расширение случаев коллективного управления.

На сегодняшний день общепризнанным стандартом является коллективное управление правами только тех авторов, кто прямо выразил свое согласие (система opt-in). В некоторых странах, как, например, в России действует и обратная схема – управление правами всех, кто не выразил своего несогласия (система opt-out). Естественно, второй вариант более удобен для пользователей, поскольку снижает их транзакционные издержки и упрощает получение всех необходимых лицензий. Но в силу высоких рисков злоупотреблений: нецелевое использование, несвоевременное распределение или вообще присвоение собранных средств, развитые страны не готовы одобрять такой алгоритм работы. Поэтому, как упоминалось, и Россия взяла на себя обязательство отменить бездоговорное управление авторскими правами после вступления в ВТО. Но пока, как мы знаем, даже угроза высоких штрафов не мешает уклоняться от исполнения этого обязательства. Тем не менее, разговоры о каких-то элементах бездоговорного управления, пусть в небольших, но очень важных для всего общества сферах, продолжаются. Одно из важнейших условий – тщательный, эффективный контроль со стороны государства и общества за деятельностью коллективных обществ. М. Палланте также призывает осторожно эту тему обсудить, хотя бы применительно к высшему образованию и деятельности библиотек.

В качестве иллюстрации вспомним еще один проект модернизации авторского права. Он был предложен сенатором США Роном Уайденом в январе 2013 года. Проект построен совершенно по-иному: исключительно сквозь призму интересов пользователей глобальной сети. Понятно, что такой ход, чрезвычайно популистский, для политика вещь обычная. Но данный проект интересен тем, что, по крайней мере, частично озвучивает чаяния простых пользователей, обычно плохо различимые в лоббистском гомоне. В силу этого речь сенатора стала достаточно известной, и на нее неоднократно ссылались как на один из символов начинающегося разворота законодательной практики в интересах потребителей.

Не все предложения сенатора касаются именно авторского права. Так, он, в частности, настаивает на следующих шагах: запрет провайдерам дискриминировать доступ к сети или к каким-либо ресурсам, а также ограничивать объемы скачивания контента; усиление защиты персональных данных; комплексные государственные меры по обеспечению кибербезопасности для всех пользователей; устранение любых барьеров в свободном обращении цифровых товаров и услуг. Непосредственно сферу авторских прав затрагивают следующие предложения сенатора: отказ от практики патентования программного обеспечения (который фактически стал налогом на инновации, препятствующим технологическому развитию и свободе выбора пользователей); всемерное расширение возможностей свободного использования контента (расширение случаев правомерного добросовестного использования (fair use), защита интересов потребителей, установление четких, правил блокирования ресурсов в ограниченных ситуациях при доказанности их незаконной деятельности, исключительные случаи ареста дистанционно реализуемых товаров и т. д.).

Share:
  • PrintPrint
  • email hidden; JavaScript is required
  • PDFPDF
  • FacebookFacebook
  • TwitterTwitter
  • Google BookmarksGoogle Bookmarks
  • Add to favoritesAdd to favorites
  • RSSRSS
Количество просмотров: 695

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *