Что имеет большую ценность – право человека свободно получать информацию о важном событии или право вещательной организации вести эксклюзивную трансляцию такого события? Ответ на этот вопрос дал Суд Евросоюза в решении от 22 января 2013 года по делу C-283/11. Решение интересно особым вниманием к насущной необходимости находить баланс интересов общества и правообладателя, а также попыткой применить принципы FRAND в авторско-правовой сфере. Аргументация Суда в этом отношении безупречна и поучительна.

Но сначала кратко о сути спора. Австрийская компания Sky Österreich GmbH приобрела эксклюзивные права на трансляцию матчей Лиги Европы на территории Австрии. Естественно, за колоссальные деньги. В то же время местное законодательство, основывающееся на положениях Директивы 2010/13/EU об аудиовизуальных медиа-услугах, предусматривает серьезное ограничение права на сообщение для всеобщего сведения. Любая вещательная организация вправе заимствовать короткие отрывки (абсолютно любые по своему выбору, но совокупно не более 90 секунд) из эксклюзивной трансляции события, имеющего особый интерес для общества, в целях подготовки новостной передачи. При этом она обязана, насколько возможно, указать источник заимствования. И выплатить, если закон того требует, компенсацию, не превышающую дополнительных затрат на предоставление доступа к передаче. Компания Sky посчитала справедливым, чтобы третьи лица, желающие использовать отрывки из ее передач, оплачивали за это компенсацию, пропорциональную ее затратам на приобретение эксклюзивных прав. То есть около 700 евро за минуту, вместо обычной, совершенно несущественной суммы за подключение к цифровому сигналу. Рассматривая преюдициальный запрос, Суд Евросоюза встал на сторону новостных вещательных организаций и интересов общества. На чем же основывались выводы Суда? More »

Одной из наиболее острых тем в дискуссиях о судьбе авторского права остается вопрос о сохранения системы принудительных сборов за частное копирование (private copying levies). Впервые сборы появились в европейском законодательстве в 1966 году. С тех пор они остаются распространенным инструментом защиты интересов правообладателей, применяемым в большинстве стран Европы. Но в последние годы их правомерность поставлена под серьезное сомнение.

Сборы за частное копирование включаются в стоимость товара и выплачиваются коммерческими организациями при производстве, импорте или продаже чистых носителей и устройств для записи, которые могут быть использованы для копирования охраняемых авторским и смежным правом результатов творческой деятельности. Такие сборы представляют собой форму компенсации, удерживаемую с конечных пользователей носителей и устройств в пользу правообладателей в связи с потерей последними лицензионного вознаграждения вследствие невозможности его администрировать при домашнем копировании охраняемых произведений.

Эффективность подобного инструмента не оспаривается, но с развитием технологий и с изменением общественных отношений под вопрос была поставлена допустимость применения инструмента принудительных сборов в цифровой сфере. Как заметил профессор права Daniel J. Gervais: «Поскольку стало доступным индивидуальное управление правами, в сохранении системы обязательных сборов нет ни необходимости, ни правовых оснований». Действительно, современные технологии (такие как DRM) предоставили правообладателям дополнительные возможности обеспечивать свои интересы. В то же время сфера применения обязательных сборов не только не остается прежней, но все более расширяется, охватывая все новые виды частного пользования. В результате, растет количество примеров явного ущемления интересов частных пользователей. Так что некоторые уже ведут речь о злоупотреблении правами со стороны владельцев интеллектуальных прав.

Сегодня все отчетливее звучат призывы пересмотреть или полностью ликвидировать этот правовой механизм. Хотя, надо признать, надежных инструментов его замещения пока не предложено. Как известно, правовая роль технических средств защиты весьма несовершенна. Они сами порождают ряд сложных правовых коллизий. В октябре 2010 года Суд Евросоюза в известном деле «Padawan» (C-467/08) указал на недопустимость взимания сборов за частное копирование с оборудования и носителей, особенно цифровых, которые фактически не будут использоваться для частного копирования. Тем самым назревшая потребность реформирования системы компенсаций получила поддержку на самом высоком уровне.

В 2011 году правительство Нидерландов предложило отменить систему сборов за частное копирование, но столкнулось с суровой критикой как со стороны некоторых политических партий, так и представителей Евросоюза. Основной довод противников отмены – прежде чем ограничивать право авторов на получение вознаграждения необходимо разработать действенные альтернативные способы его сбора, более подходящие для цифровой сферы. Руководство Испании было более единодушно, и с 1 января 2012 года сборы за частное копирование в этой стране были отменены. В Греции взимание таких сборов запрещено уже достаточно давно. А Великобритания подтвердила свое нежелание вводить такие сборы вообще.

Особняком стоят правительства Португалии и России, стремящиеся вскочить в последний вагон уходящего поезда и спешно вводящие у себя системы обязательных сборов в их первоначальном, не реформированном виде.

В этой статье мы хотим более подробно рассмотреть опыт Евросоюза, в котором необходимость реформирования института обязательных компенсаций осознается достаточно давно. Стоит отметить, что сложность данного вопроса пока еще затрудняет странам ЕС совершение конкретных практических шагов. Тем не менее, собранные ими данные вполне стоит принять к сведению. Они помогут более четко осознать, какие проблемы мы создаем введением неоднозначного правового механизма, и в каком направлении смотрит будущее законодательство. More »

5 декабря 2012 года Европейская Комиссия озвучила меморандум (MEMO/12/950) об основных направлениях планируемой модернизации авторского права в Европейском Союзе. Как справедливо заметила Комиссия, цифровая экономика в последние двадцать лет являет собой образец наиболее энергично растущей отрасли. И в ближайшие годы динамика ее развития способна в 7 раз опередить остальные сферы экономики. Поддержать эту тенденцию особенно важно на фоне продолжающегося экономического кризиса, устойчивость к которому наиболее ярко демонстрирует цифровая сфера.

С точки зрения правого регулирования, которое может либо способствовать, либо сдерживать развитие цифровой экономики, наибольшую роль играет, безусловно, именно авторское право. В последние годы все более отчетливо и настойчиво звучат призывы подходить к оценке сбалансированности авторского права с двух основных позиций: их влияния на реализацию основополагающих прав и свобод человека, а также оказываемое им воздействие на экономику, в особенности, ее электронный сегмент. Новые способы создания, распространения контента и генерации прибыли в онлайновой сфере стимулируют творческую активность все большего количества людей, даже не относящихся к креативной индустрии, и увеличивают вклад этой сферы в общий уровень ВВП. Европейский Союз уделяет большое внимание этим вопросам, в частности, реализуя Стратегию относительно прав интеллектуальной собственности, одобренную в мае 2011 года. Так, в рамках данной стратегии в октябре 2012 года была утверждена новая Директива ЕС 2012/28/EU, призванная вернуть в гражданский оборот множество так называемых «сиротских произведений», авторы которых по каким-либо причинам неизвестны или не могут быть найдены. Также был разработан проект директивы о мульти-территориальном лицензировании, позволяющий правообладателям переступить через национальные границы, предоставляя контент всем пользователям в Евросоюзе. Конечно, нерешенных вопросов остается еще достаточно много.

Европейская Комиссия наметила основные задачи модернизации авторского права: обеспечить эффективное признание и вознаграждение правообладателей для содействия творческой деятельности, культурному разнообразию и инновациям; предоставить конечным пользователям лучший доступ и больший выбор легального контента; стимулировать появление новых бизнес-моделей; способствовать уменьшению нелегальных предложений и пиратства. Комиссия обозначила два направления действий по их достижению: More »

25 октября 2012 года Евросоюз утвердил Директиву 2012/28/EU об определенных случаях разрешенного использования сиротских произведений (Directive 2012/28/EU of the European Parliament and of the Council of 25 October 2012 on certain permitted uses of orphan works), проект которой был предложен Европейской Комиссией в прошлом году. Директива вступила в силу с 28 октября 2012 года; изменения в национальное законодательство государств-членов Евросоюза должны быть внесены не позднее 29 октября 2014 года.

Сиротские произведения (обладатели прав на которые не установлены или не обнаружены), как и иные творческие работы, имеют важное культурное и образовательное значение. Точное количество таких произведений подсчитать невозможно, но, в любом случае, оно достаточно велико. Возможность использовать их в общественных интересах крайне необходима, но без согласия правообладателей почти любое использование будет незаконным.

Попытки решить проблему сиротских произведений предпринимаются в самых разных направлениях. В отдельных государствах (например, в Великобритании, США) разрабатываются законопроекты, посвященные регулированию использования таких произведений. Запущены и частные проекты (как самый яркий пример — Google Books Search), направленные на поиски возможностей в ныне существующем законодательстве, особенно в сфере изъятий и ограничений авторского права, таких как доктрины fair use или fair dealing. Еще одним важным вкладом в решение указанной проблемы стала рассматриваемая Директива, авторский перевод которой приведен далее. More »

25 октября 2012 г. Суд Евросоюза по преюдициальному запросу германского органа юстиции вынес решение (дело C-553/11), связанное с товарными знаками. Стандартное, по существу, дело в рассуждениях Суда обогатилось элегантным правовым силлогизмом — если обстоятельства спора допускают двойственное толкование, одно из которых повлечет удовлетворение исковых требований, а другое — неизбежный отказ в них, то выбор варианта толкования рассматривающим такое дело судом будет зависеть исключительно от первоначально избранного истцом способа описания ситуации.

Основной рассмотренный Судом вопрос – может ли признаваться использованием самого товарного знака использование правообладателем такого знака в измененной форме, и влияет ли на правовую оценку факт регистрации такой измененной формы в качестве самостоятельного товарного знака? Истец владел правами на товарные знаки «PROTI», «PROTIPLUS» и «Proti Power». Пытаясь запретить ответчику использовать зарегистрированный позднее знак «Protifit», истец заявил о нарушении последним прав на обозначение «PROTI» и, как альтернатива, остальных двух обозначений. Суд первой инстанции, приняв возражения ответчика, отказал в иске со ссылкой на неиспользование истцом знака «PROTI».

Истец обжаловал решение, пытаясь доказать, что использование двух других обозначений осуществлялось в целях использования основного знака и служит тому надлежащим подтверждением. Его доводы основывались на положениях ст. 5.C(2) Парижской конвенции по охране промышленной собственности: «Применение товарного знака его владельцем в такой форме, которая отличается от зарегистрированной в какой-либо из стран Союза лишь отдельными элементами, не изменяющими отличительного характера знака, не влечет за собой признания недействительности регистрации и не ограничивает охрану, предоставленную знаку». Эта норма была имплементирована в европейское и немецкое законодательство. Сходное правило содержится и в п. 1 ст. 1486 ГК РФ. More »

18 октября 2012 г. по делу C-173/11 Суд Европейского Союза вынес решение, которое может быть применимо к спорам о неправомерном размещении в сети Интернет различных результатов интеллектуальной деятельности. Отличие данного судебного акта от рассмотренного нами ранее заключается в территориальных пределах действия оспариваемого права: если в первом случае речь шла о праве на товарные знаки, охраняемом во всех государствах-членах ЕС, то сейчас суд коснулся права особого рода (sui generis) на базы данных, действующего в границах конкретного государства-члена ЕС. Естественно, территориальные характеристики права влияют на порядок определения подсудности, когда правообладатель и правонарушитель находятся в разных странах.

В деле рассматривалась широко распространенная ситуация: нарушитель незаконно размещал в сети Интернет охраняемый контент, при этом он находился, вел бизнес и размещал серверы в Германии, тогда как владелец прав на такой контент располагался в Великобритании. Правообладатель предъявил иск к нарушителю в суде Великобритании. Нарушитель возражал, считая, что судом, полномочным рассматривать подобный спор, должен быть признан германский суд.

Общий вывод Суда сводится к следующему: владелец интеллектуального права, охраняемого не в том государстве-члене ЕС, где ведет свою деятельность или использует серверы лицо, незаконно размещающее в Интернете охраняемый контент, вправе предъявить к нарушителю исковые требования в суде своей страны, если нелегальный контент доступен пользователям в стране правообладателя и имеются доказательства, что нарушитель предназначал такой контент пользователям, находящимся в стране правообладателя.

Теперь подробнее о существе спора и аргументации Суда. More »

Недавно Европейская Комиссия представила проект новой Директивы (DIRECTIVE OF THE EUROPEAN PARLIAMENT AND OF THE COUNCIL on collective management of copyright and related rights and multi-territorial licensing of rights in musical works for online uses in the internal market; ее авторский перевод приведен далее), посвященной ряду важных вопросов интернет-права.

Многие эксперты ранее неоднократно отмечали, что облегчение оборота цифрового контента во многом зависит от создания онлайновых баз данных таких объектов и прав на них. Доступность этой информации всем заинтересованным лицам, а также легкость получения лицензий, в том числе международных, приведут к серьезному росту оборота цифровых объектов в сети Интернет. Это будет выгодно с экономической, культурной, образовательной и иных точек зрения.

Безусловно, такой амбициозный проект трудно реализовать в одночасье, особенно в глобальном масштабе. Поэтому рассматриваемый проект можно назвать важным шагом в избранном направлении. Хотя, конечно, и он не всеми воспринимается с однозначной поддержкой. Прежде всего из-за того, что попытки выработать единообразные, усредненные правила игры в какой-либо сфере неизбежно приводят к тому, что некоторые лучшие практики при этом приносятся в жертву, чтобы не налагать чрезмерных обязательств на тех, кто давно использует практики гораздо менее совершенные. Так и в данном случае недовольство возникает, например, из-за того, что проект предусматривает более длительные сроки выплаты правообладателям собранных с пользователей средств, чем существующие сейчас в некоторых организациях по коллективному управлению сроки. Естественно, такие организации вполне могут удлинить свои сроки до «законодательных». Но вернемся к проекту.

Директива исходит из принципа, что сегодня крайне важную роль в накоплении и распространении информации о цифровом контенте (в отсутствие единых баз данных) играют организации по коллективному управлению правами. Поэтому именно в их отношении проект устанавливает ряд обязанностей, способствующих большей доступности такой информации. Кроме этого, немало положений Директивы посвящены облегчению процесса выдачи лицензий, прежде всего, на музыкальные произведения различным провайдерам онлайновых музыкальных сервисов. В том числе лицензий мульти-территориальных. Для этого предусмотрены принципы сотрудничества между различными организациями по коллективному управлению.

В то же время не был забыт и еще один важный момент. Постоянно развивающееся законодательство об интеллектуальных правах крайне редко содержит развернутые нормы, касающиеся процесса передачи полномочий на управление охраняемыми объектами. И особенно редки правила, регулирующие деятельность и устанавливающие ответственность тех, кто получает полномочия на управление правами. Достаточно частые серьезные обвинения организаций по коллективному управлению в злоупотреблении своими правами являются тому подтверждением. Директива содержит детально проработанные положения об участии правообладателей в процессе принятия основных решений такими органиазциями и о принципах прозрачности их деятельности как перед правообладателями, так и перед обществом в целом.

Поэтому, несмотря на существующие критические замечания в адрес проекта Директивы, его стоит признать важной вехой, знаменующей постепенный поворот в сторону выработки новых сбалансированных принципов интеллектуального права в цифровой сфере.

Далее приводится авторский перевод проекта Директивы. More »

5 июля 2012 года Суд Евросоюза вынес решение, уточняющее порядок информирования потребителей по дистанционным договорам (например, при Интернет-торговле). Широко известно, что продавцы товаров, работ или услуг во всех случаях несут обязанность по предоставлению потребителям определенных сведений, необходимых для защиты интересов последних. Особенно это актуально при дистанционной торговле, когда потребитель при заключении договора не видит ни сам товар, ни продавца. Посмотрим, какие обязательства поставщиков на этот счет содержат европейское и российское законодательство.

В Евросоюзе перечень необходимой информации закреплен в статьях 4 и 5 Директивы 97/7/EC от 20 мая 1997 года о правовой охране потребителей в отношении дистанционных контрактов. В него включены следующие сведения, предоставляемые предварительно до заключения контракта:

(a) сведения, идентифицирующие поставщика, а при заключении договоров с условием о предоплате — также его адрес;

(b) основные характеристики товаров или услуг;

(c) стоимость товаров и услуг, включая все налоги;

(d) стоимость доставки, если необходимо;

(e) варианты оплаты, доставки или исполнения;

(f) о существовании права отказаться от контракта;

(g) стоимость использования средств дистанционной коммуникации, если она рассчитывается не по базовому тарифу;

(h) срок действия предложения или цены;

(i) если необходимо, минимальный срок контракта, когда товар или услуги поставляются регулярно или периодически.

После заключения контракта, но не позднее момента передачи товара, потребителю должно быть заранее передано подтверждение информации, указанной в п. (a) — (f). В любом случае должны быть предоставлены сведения об условиях и порядке отказа от контракта; о географическом адресе места ведения бизнеса поставщика, по которому возможно предъявление претензий; о существующем послепродажном и гарантийном обслуживании; об условиях расторжения контракта, когда он является бессрочным или заключен на срок более года. Сделать это поставщик обязан в письменной форме или на иных носителях длительного пользования (durable medium), например, в форме электронного письма. Поставщик не обязан направлять подтверждение, только если имеет место разовый контракт на оказание услуг, исполняемый с применением средств дистанционной коммуникации, и если счет также выставлялся дистанционно, а также если подобное подтверждение уже было получено покупателем ранее. More »

3 июля 2012 года по делу C-128/11 Суд Европейского Союза вынес решение, которое, безусловно, станет важным прецедентом в интеллектуальном праве. В нем он признал допустимым перепродажу лицензий на компьютерные программы и экземпляров программ их первоначальным приобретателем, расширив тем самым действие принципа исчерпания прав на распространение. Сегодня приобретатель программ достаточно часто ограничен положениями лицензионного соглашения, запрещающего передачу лицензии иным лицам без согласия правообладателя. Это экономически выгодно правообладателю, который может получить вознаграждение с каждого желающего воспользоваться его программой, и невыгодно приобретателям программ, оплатившим бессрочное пользование продуктом, но утратившим к нему интерес. Странная черта цифрового товара, которым его покупатель сегодня зачастую не вправе распоряжаться по своему усмотрению, присуща не только компьютерным программам, но и иному цифровому контенту. Почему, например, покупатель цифровой книги или музыкальной записи не может продать ее другому лицу, тогда как в отношении произведения на материальном носителе он таких ограничений не встречает? Многие были бы заинтересованы во всемерном распространении принципа исчерпания прав на весь цифровой контент, дабы позволить его свободный оборот. Это больше удовлетворяло бы интересы всех представителей общества и поддерживало свободную конкуренцию. Суд Евросоюза в своем решении сделал важный шаг в этом направлении. Он признал правомерным отчуждение экземпляра программы первоначальным приобретателем иным лицам независимо от условий лицензионного соглашения. При этом новый приобретатель вправе свободно использовать программу по ее назначению и распоряжаться ею.

Хотя, это надо подчеркнуть особо, его решение касается только компьютерных программ (распространяемых на дисках или через сайт), но не иных цифровых материалов. Это связано с особыми нормами Директивы 2009/24/EC о правовой охране компьютерных программ. Остальной цифровой контент в основном попадает в сферу действия Директивы 2001/29/EC о гармонизации определенных аспектов авторских и смежных прав в информационном общества. А ее положения, как будет показано далее, предусматривают исчерпание прав только в случаях продажи охраняемых интеллектуальных результатов на материальных носителях.

Суд Евросоюза вынес свое решение по преюдициальному запросу немецкого суда, рассматривавшего спор производителя программного обеспечения Oracle и компании UsedSoft. Последняя специализировалась на покупке ненужных пользователям лицензий на компьютерные программы и их последующей продаже заинтересованным лицам. Правообладатель увидел в этом нарушение лицензионных соглашений, а равно его права на распространение и воспроизведение программ. More »

21 июня 2012 года Суд Евросоюза, отвечая на преюдициальный запрос германского суда, дал разъяснения по непростому вопросу, возникающему при трансграничной торговле товарами, содержащими охраняемые авторским правом произведения. Вопрос этот может возникать и в интернет-торговле. Связан он с тем, что товар, изготовленный в одном государстве без согласия правообладателя, поскольку произведения там не охраняются, в дальнейшем распространяется среди потребителей другого государства, где авторские права действуют.

Естественно, продажа такого товара во втором государстве требует согласия правообладателя. Но как быть в случаях, когда по условиям совершаемых сделок права на товар переходят к потребителям в первом государстве? Составит ли простая доставка товара за границу нарушение авторских прав? А если доставка осуществляется через независимое третье лицо?

В рассматриваемом деле, как будет показано далее, возникли серьезные подозрения, что ответчики умышленно организовали свою деятельность таким образом, чтобы избежать ограничений и дополнительных расходов, связанных с чужими авторскими правами. Для этого товар производился и хранился на территории Италии. Там же продавец заключал договоры, содержащие условия о переходе права собственности в стране продавца. Поэтому при дальнейшей доставке товара посредником в Германию, по мнению ответчика, нарушения охраняемого там авторского права возникать не должно. Суд Германии с этим не согласился. Важно заметить, что суд Германии в этой ситуации привлек к ответственности не самого продавца, а директора экспедиционной компании, поскольку именно он доставлял товар германским покупателям, а также имелись данные полагать, что фактически он тесно связан с бизнесом продавца.

Суд Евросоюза также пришел к мнению, что «распространение товара среди публики посредством продажи» состоит не только из передачи права собственности, но и изо всех иных действий с момента заключения договора до поступления товара во владение покупателя. Поэтому если продавец изначально предназначает товар для продажи потребителям в другом государстве (о чем может свидетельствовать реклама и информация на Интернет-сайте), и передает им проданный товар, хотя бы и через независимого посредника, то продавец будет нести ответственность за несоблюдение им положений авторского права в этом другом государстве. Суд Евросоюза обращает внимание, что нарушение норм авторского права не может быть оправдано соображениями свободной торговли и беспрепятственного перемещения товара, поскольку авторское право, в данном случае, имеет явный приоритет. Однако суд делает важную поправку — продавец должен осознавать, что товар предназначается лицам из такого государства. Поэтому если он (и участвующий посредник) не знал или добросовестно заблуждался относительно места назначения товара, то отвечать за распространение в другом государстве не будет ни он, ни посредник. Обоснование Суда ЕС смотрите далее. More »

Страница 2 из 512345