03 октября 2013 г. Суд справедливости Евросоюза рассмотрел очередное дело (C-170/12, Peter Pinckney v KDG Mediatech AG), уточняющее правила подсудности при онлайновой торговле нелицензионными копиями произведений. В прошлом году похожий вопрос рассматривался в деле C-5/11 (обзор решения). Оба решения Суда ЕС направлены на защиту интересов правообладателей, когда нелегальная продукция, охраняемая авторским правом, продается на территории другого государства-члена Евросоюза. Суд ЕС в обоих случаях признал правомерным рассмотрение исков к нарушителям по месту нахождения правообладателей. Но важно подчеркнуть существенную разницу. Предыдущее дело национальные суды разрешали на основе Директивы 2001/29/EC. Поэтому им пришлось решать, совершал ли нарушитель распространение пиратской продукции среди публики страны правообладателя. Суд ЕС разъяснял, что о таком распространении может свидетельствовать либо фактическая передача товара потребителям в другой стране (лично или через посредника), либо доказанная направленность действий нарушителя на продажу спорной продукции таким потребителям. В нынешнем деле Суд ЕС существенно расширил юрисдикцию суда по месту нахождения правообладателя. Он отметил, что для рассмотрения дела таким судом достаточно простой вероятности того, что вред будет причинен в стране правообладателя. При этом нет необходимости доказывать ни факт распространения товара, ни направленность действий нарушителя на потребителей в данной стране. Разница в подходе связана с тем, что в рассматриваемом деле иск был основан не на упомянутой Директиве, а на Регламенте ЕС №44/2001.

Суд ЕС подтвердил право обладателя копирайта обратиться за взысканием убытков в суд по своему месту нахождения, даже если ответчики находятся и ведут коммерческую деятельность в иных государствах-членах ЕС, но нелегальные экземпляры могут быть приобретены через иностранный интернет-магазин и в стране правообладателя. Естественно, такой подход позволяет правообладателю добиться справедливости быстрее и дешевле.

Вопрос, поставленный перед Судом ЕС, касался толкования ст. 5(3) Регламента №44/2001 от 22.12.2000 г. о юрисдикции, признании и принудительном исполнении судебных решений по гражданским и коммерческим вопросам. Суд сформулировал его следующим образом: обладает ли суд по месту жительства обладателя прав на произведение компетенцией рассматривать его требования к компании, расположенной в другом государстве-члене ЕС, которая воспроизводит произведение на материальных носителях, если распространением нелегальных экземпляров через интернет занимается иная организация в третьем государстве-члене ЕС, услуги которой доступны в стране, где проживает правообладатель? More »

Право интеллектуальной собственности в цифровую эпохуРоссийской науке об интеллектуальных правах сегодня очень не хватает таких всесторонних, умных и актуальных книг. В современную информационную эпоху возможности закона сильно отстают от потребностей общества: он не способен в должной мере регулировать постоянно преображающиеся социальные и экономические отношения, особенно в цифровой сфере. Такого многообразия творческих результатов и способов их распространения ранее не было. Никогда широкие слои общества не участвовали столь активно в созидании нового («простые» пользователи генерируют гораздо больший объем контента вполне высокого качества, чем профессионалы креативных отраслей). Никогда такое огромное количество людей не было так сильно заинтересовано в доступности информации – топливе для непрерывного творческого процесса. Наконец, никогда еще не было столь очевидным, что развитие любого государства, в том числе экономическое, сильно зависит от максимально широкого использования культурного богатства всеми его гражданами. В этой ситуации именно на право интеллектуальной собственности возложена ответственная задача — узаконить и поддержать динамику развития информационного общества. И в то же время никакой другой институт права, пожалуй, не противоречил еще так кардинально чаяниям общества и не был столь несбалансированным в своем воздействии на социальные отношения. Как мы пришли к этому? Можно ли что-то исправить? И на каких принципах основать новый закон, адекватный ситуации? Поиску ответов на эти и многие другие не менее важные вопросы посвящена книга Е.А. Войниканис «Право интеллектуальной собственности в цифровую эпоху: парадигма баланса и гибкости».

В мировой юридической науке и практике положение постепенно меняется. Появляются серьезные исследования, отражающие тесную взаимосвязь права интеллектуальной собственности, с одной стороны, с глубинными тенденциями в информационном обществе и, с другой, с достижениями социальных и естественных наук (о работе мозга человека, влиянии технологий на образ жизни, об особенностях познавательного и креативного процессов, психологии восприятия норм интеллектуального права, эволюции социума и т.д.). В некоторых случаях предложения авторитетных правоведов даже становятся основой законодательной реформы, как, например, это происходит в Великобритании с рекомендациями проф. И.Харгривса. К сожалению, российские цивилисты недостаточно активно участвуют в глобальном процессе поиска новых правовых конструкций, согласующихся с особенностями цифровой эпохи. Пусть мы не намерены копировать чужой опыт (даже положительный), но нам необходимо его, по крайней мере, учитывать, чтобы дать собственный ответ на новые запросы общества. Пока же многие предпочитают в очередной раз перебирать те же самые, давно существующие юридические механизмы, забывая, что часть из них уже не соответствует актуальному правовому «уровню техники». Общество ждет изобретателей новых механизмов, работающих в цифровом мире. Интересные работы по отдельным аспектам проблемы появляются регулярно. Но этого недостаточно. Без глубокого понимания сути происходящего правовые предложения, с позиции обеспечения сбалансированного регулирования, могут стать бесполезными или откровенно вредными. Работа Е.А. Войниканис значительно восполняет недостачу в качественном теоретическом базисе, на котором отечественные исследователи могли бы основать свои выводы и рекомендации. More »

Массовое нелегальное скачивание цифровой музыки, фильмов, компьютерных программ и иных охраняемых произведений, именуемое «пиратством», многими воспринимается как повод ужесточить авторское право, другими — как повод отказаться от копирайта вообще. Чтобы не переходить разумные границы, за которыми право практически парализует любое использование контента потребителями или же полностью отрицается регулирующая способность права в цифровом мире, необходимо ясно представлять — что же такое «пиратство», чем оно вызвано, как влияет на оборот произведений и может ли быть побеждено. Любые «пугалки» и голословные выводы при этом бесперспективны. Решить, что же делать с данным явлением, можно лишь тогда, когда мы начнем яснее его понимать. Поэтому первостепенное значение при рассмотрении «пиратства» имеют результаты тщательно организованных и широко проведенных социологических исследований. Мы уже ссылались на некоторые из них.

11.09.2013 г. Управление связи Великобритании (Ofcom) представило авторитетный 90-страничный отчет «High volume infringers analysis report» (Аналитический отчет о наиболее активных нарушителях), проведенный по его заказу компанией Kantar Media.

Обширное исследование проводилось в течение года с мая 2012 г. по май 2013 г. по инициативе британского правительства в рамках масштабного проекта реформирования авторского права на основе рекомендаций И.Харгривса. Один из важных вопросов, которые решает законодатель, — это «необходимо ли корректировать политику реагирования на онлайновые нарушения копирайта?». Собранные данные должны дать представление о поведении и привычках пользователей в отношении потребления цифрового контента (сюда включают и скачивание, и просмотр в потоковом режиме). А дальше уже можно делать выводы: так ли масштабно пиратство; причиняет ли оно столь существенный экономический ущерб, как обычно полагают; чем вызывается нарушение копирайта и что может побудить нарушителей отказаться от своей практики.

За год исследователи провели 21 475 опросов более 4 400 британских пользователей относительно 6 категорий цифрового контента: музыка, фильмы, телевизионные программы, компьютерные программы, книги и видеоигры. Собранные данные можно с полным правом назвать наиболее скрупулезным и точным описанием онлайнового поведения пользователей, осуществленным в последнее время. Оно наглядно, интересно и показательно. More »

Изменения 2015

С 1 августа 2013 года вступает в силу новый Закон о борьбе с пиратством в интернете (Закон от 02.07.2013 г. №187-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях»). Его стремительное принятие, к сожалению, лишило возможности многих заинтересованных высказать свои пожелания и опасения, чтобы добиться более-менее сбалансированного акта, как того требует развитие современного общества. Осенью планируется принятие новых похожих законов, охватывающих более широкий круг объектов исключительных прав. Хочется надеяться, что в них уже будут учтены многие критические замечания, высказанные в ходе активного общественного обсуждения данного документа. Для сравнения напомним о том, что несколько дней назад во Франции отменили жесткий закон HADOPI по борьбе с пиратством в сети из-за его неэффективности и высоких рисков нарушения фундаментальных прав; Великобритания не первый год откладывает введение в действие и дорабатывает закон DEA, посвященный противодействию нарушениям в глобальной сети, все по тем же мотивам; а в США на рассмотрении находятся законопроекты о внесении существенных правок в хорошо известный DMCA, для защиты прав пользователей.

Приведем пояснения относительно основных моментов нового закона, которые могут затронуть большое количество добросовестных участников интернет-отношений. Смотрите также:

1. Процедуры удаления контента по Закону о борьбе с пиратством в интернете

2. Сравнение с иностранным законодательством

 1) Прежде всего, обращает на себя внимание странная непоследовательность нового закона в описании процедур борьбы с пиратством с привлечением интернет-посредников. В ряде развитых стран распространен следующий порядок защиты интеллектуальных прав в глобальной сети. Правообладатели, обнаружив нарушение своих прав, обращаются к предполагаемому виновнику с требованием устранить их. Если реакции нет, правообладатели направляют соответствующему интернет-посреднику уведомление по установленной форме. Посредники принимают меры по ограничению доступа к сомнительному контенту или удаляют его, чтобы избежать своей ответственности за содействие нарушению. Владелец такого контента приобретает право направить посреднику или правообладателю свои встречные возражения, которые ведут к восстановлению доступа к контенту, а спор передается на рассмотрение суда. После исследования всех обстоятельств дела решается судьба спорного контента, вплоть до блокирования доступа ко всему ресурса, если он будет признан активно вовлеченным в пиратство. Вроде бы вполне логичный и достаточно простой порядок, учитывающий права всех задействованных лиц, одновременно минимизируя угрозу причинения вреда чьим-либо интересам. Однако в новом российском законе процесс защиты распался на несколько невзаимосвязанных процедур, каждая из которых слабо стыкуется с действующим законодательством и с системой прав человека. Действительно, как будет показано дальше, закон предусматривает сразу три процедуры (в порядке появления в документе): принятие судом по требованию правообладателей предварительных обеспечительных мер, без соблюдения особых процессуальных требований; обращение правообладателя непосредственно в Роскомнадзор за удалением контента с приложением некоего вступившего в силу судебного акта (который может не совпадать с определением о предварительных обеспечительных мерах), что, независимо от содержания судебного акта, может привести к блокированию всего интернет-ресурса; обращение правообладателя с заявлением напрямую к провайдеру, предоставляющему возможность размещения материалов в интернете, на основании которого провайдер обязан принять некие не конкретизированные «необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав» под угрозой привлечения к ответственности самого интернет-посредника. More »

27 июня 2013 г. Суд Евросоюза рассмотрел несколько важных вопросов об уплате сборов за свободное копирование произведений в личных целях (объединенные дела С-457/11 – С460/11). Поскольку Россия лишь недавно вступила на этот не простой путь, критикуемый и обсуждаемый специалистами, не лишним будет обратить внимание на полезные разъяснения, данные авторитетным европейским судебным органом.

Суть спора составили возражения ряда крупнейших производителей принтеров и иной множительной техники (Kyocera, Epson Deutschland GmbH, Xerox GmbH и др.), возражающих против требований немецкого общества по сбору вознаграждений VG Wort об уплате сборов с реализуемой ими продукции. Напомним, Директива ЕС 2001/29 (InfoSoc) предусматривает выплату в пользу правообладателей справедливой компенсации, в частности, в следующих случаях изъятий из исключительных прав:

— при воспроизведении охраняемых произведений (за исключением нотных текстов) на бумаге или аналогичных носителях, осуществляемом с применением любой фотографической техники или иных процессов, обеспечивающих сходный результат, правообладателю должна быть выплачена справедливая компенсация (ст. 5(2)(a) Директивы);

— при воспроизведении физическим лицом на любых носителях для личного использования и в целях, не являющихся коммерческими ни прямо, ни косвенно, правообладателю должна быть выплачена справедливая компенсация, с учетом того, применяются ли или не применяются к охраняемым объектам технологические меры защиты, предусмотренные ст. 6 Директивы (ст. 5(2)(b) Директивы).

Суд Евросоюза дал свои разъяснения по следующим вопросам. More »

С момента зарождения интеллектуального права творчество было его причиной, основой и оправданием. Правовые нормы создавались во благо авторов и ремесленников в эпоху технологических прорывов. На природу творчества нормы опираются, чтобы выявлять достойные охраны результаты. Наконец, одна из основных целей интеллектуального права — закрепление экономических моделей, стимулирующих продолжение креативной деятельности.

В последние годы социальные и естественные науки, как показано далее, серьезно обогатили наше понимание творческого процесса, его происхождения, условий и роли в жизни человека и общества. Оказалось, что творчество выполняет гораздо больше функций, чем предполагалось ранее, и на совершенно иных началах. Понимание подлинных основ творчества переворачивает наш взгляд на традиционное авторское право. Отразилось ли уже это как-то на принципах интеллектуального права? Увы, пока недостаточно. Но коль скоро мы благородно провозглашаем назначением права не просто защиту узких интересов главенствующей политической группы, а упрочение моделей поведения, признанных разумными и справедливыми обществом в целом, нам необходимо учитывать многообразие социальных функций креативности. Как показывают различные тенденции, о которых уже не раз говорилось в блоге, современный ландшафт интеллектуальной деятельности стремительно меняется. Авторское право перестало быть надежной картой, позволяющей ориентироваться в сложностях информационного общества. В таких условиях осмысление правовой роли креативного процесса — возможность привести в порядок саму основу интеллектуального права. More »

Author:redtimmy

«Нужды большинства перевешивают потребности избранных» — забавно, но эта цитата из фантастического фильма «Стар Трек II» служит эпиграфом в одном необычном судебном документе.

«Истцы перехитрили судебную систему. Прикрываясь от общественного порицания, они откопали несколько древних законов о копирайте, а затем вынудили ответчиков нести сверх всякой меры завышенные расходы» — с такой гневной фразы начинается сам приказ, изданный 6 мая 2013 года судьей окружного суда США О.Д. Райтом (Otis D. Wright, II) по делу Ingenuity 13 LLC v. John Doe. Даже если ответчик скачал всего один видеофильм, продолжил судья, истцы предлагали ему заплатить за прекращение дела сумму, лишь немногим не дотягивающую до расходов на полноценную судебную защиту. Сопротивление неприкрытому шантажу было маловероятным: ведь все ответчики обвинялись в незаконном скачивании фильмов для взрослых. Огласка этого факта в суде для многих из них была бы подобна публичному порицанию, унижению, пытке (список мучений можно продолжить). Ответчики были вынуждены соглашаться на условия недобросовестных истцов. Авторское право, созданное для поддержки голодающих художников, «позволяет голодающим адвокатам в нынешнюю эпоху электронных медиа грабить население». «Истцы имеют все основания защищать свое право интеллектуальной собственности, но только пока они делают это добросовестно. Современная практика предъявления написанных под копирку претензий тысячам ответчиков вызывает у суда тревогу. Укрывшись плащом притворства и подставных компаний, истцы превратили суд в поле битвы» — красочно обрисовывает судья свое видение проблемы. (Да и весь текст судебного приказа – кладезь образной юридической лексики и метафор, полезный для изучающих английский язык).

А дальше начинается почти детективная история, в которой представитель истцов утаивает информацию от суда и представляет подложные документы. Судья изучает несколько аналогичных дел, в которых участвовали те же истцы. И приходит к выводу, что за отдельными процессуальными представителями стоит группа адвокатов, которых можно охарактеризовать как «авторско-правовые тролли». Сравнительно новая разновидность отрицательных персонажей, появившаяся в природе вслед за троллями патентными. Искренне возмущаясь беспринципностью искателей легкой наживы, понимая всю опасность злоупотребления интеллектуальными правами, судья провел тщательное расследование мошеннической деятельности троллей и достаточно строго наказал их. More »

В прошлом году мы коснулись непростой темы: насколько правомерна работа различных агрегаторов новостей. Как выяснилось, в мировом масштабе картинка очень пестрая, и в некоторых случаях настораживающая. В Австралии разрешена их свободная деятельность. В Евросоюзе чаще всего требуется предварительное получение лицензии у информационных агентств. В Великобритании суды вообще решили, что лицензия нужна не только новостным сервисам, но и всем их подписчикам. В США внятная практика на тот момент отсутствовала. Некоторые эксперты уверенно полагали, что американские суды поддержат свободный оборот информации и позволят сервисам работать без лицензий.

Но не так давно все сильно изменилось. И если в Великобритании ситуация начала выправляться в лучшую сторону: в апреле 2013 года Верховный суд наконец-то разрешил подписчикам новостных агрегаторов не получать лицензии (хотя судьба самих агрегаторов по-прежнему отдана на усмотрение правообладателей). То в США, вопреки ожиданиям, суд занял жесткую позицию, обязав новостные сервисы во всех случаях получать согласие на использование выдержек из чужого информационного контента. В Германии в марте 2013 года началось активное рассмотрение поправок (так называемый «Lex Google») в закон об авторском праве, которые разрешат заимствование из новостей лишь минимальных отрывков (каких именно, придется разбираться судам). В феврале 2013 года во Франции компания Google пошла на встречу ассоциации информационных издательств, согласившись заплатить в особый фонд 81 миллион долларов за право использовать их новостной контент. Так что теперь в международном масштабе «производители новостей» взяли уверенный перевес над «распространителями». Интересная деталь: в обоих упомянутых судебных делах речь шла о нидерландском новостном агрегаторе Meltwater. Наравне с компанией Google, он формирует правовой ландшафт в сфере сетевого распространения новостей. Пока, впрочем, не в свою пользу. Далее приведен обзор поучительных судебных решений. More »

30 марта 2013 года окружной суд США вынес крайне неоднозначное решение по иску звукозаписывающей студии Capitol Records к сервису ReDigi, признав доктрину первой продажи (или исчерпания прав) фактически неприменимой в цифровой сфере. А это серьезный удар по интересам всех потребителей, да и электронной коммерции в целом. Документ вызвал многочисленные жаркие дискуссии, подогреваемые недавним решением Верховного суда США, решительно раздвинувшим горизонт действия упомянутой доктрины (дело Kirtsaeng). А здесь движение в обратную сторону. С чем это связано? Предлагаем рассмотреть доводы суда подробнее. Тем более что благодаря им внимание юридического сообщества было привлечено к ряду важнейших правовых проблем, тот или иной вариант решения которых способен серьезно повлиять на будущее авторского права в сети Интернет.

Не раз отмечалось, что одна из основных сложностей, обусловливающая несовершенство нынешней модели правового регулирования Интернета, связана с непродуманным перенесением в цифровую сферу правовых моделей из обычного мира. Например, право наделяет автора полномочием контролировать перемещение и использование любых цифровых копий его произведения. В отношении физических носителей подобное право более-менее реализуемо: их изготовление требует специальных усилий и расходов, которые можно выявить и проконтролировать. А также экономически обоснованно: каждая копия произведения, поступившая в коммерческий оборот без согласия правообладателя, лишает его доли прибыли. Но воспроизведение электронных экземпляров осуществляется практически без затрат и зачастую без явного намерения самого пользователя. Любая передача цифровой копии другому лицу влечет появление одного или нескольких новых файлов, возникающих в ходе пересылки и записи в память иного устройства, с сохранением исходного цифрового экземпляра у первоначального владельца. А, значит, требуется отдельное согласие правообладателя на каждый акт воспроизведения. Чтобы не признавать незаконными множество обычных компьютерных операций, законодателю приходится указывать, в каких случаях создание копий является допустимым в силу их временного, технологически неизбежного или логически оправданного характера. Но подобное усложнение законодательной техники не идет на пользу ясности самих законов, сильно отстающих от развития цифровых отношений. Нормативные акты поневоле поддерживают неэффективные бизнес-модели, препятствуя появлению новых, и серьезно ограничивают выбор пользователей, урезая вторую основополагающую цель авторского права (по крайней мере, декларируемую) – содействие творческой активности общества, в том числе с использованием ранее созданных произведений. В итоге, приравнивание цифровой копии к полноценному экземпляру произведения зачисляет множество обычных пользователей в разряд нарушителей авторских прав. А предпринимателям в сегодняшних условиях необходимо проявить недюжинное воображение, чтобы построить алгоритм работы, удовлетворяющий требованиям противоречивого законодательства. Серьезным подспорьем служит оценка правомерности тех или иных моделей, даваемая судами при разрешении споров. Пример тому рассматриваемое дело. More »

Уже несколько раз мы касались проекта усовершенствования интеллектуального права в Великобритании. Его с полным правом можно назвать уникальным. Действительно, это тот редкий случай, когда эксперты в сфере юриспруденции и экономики приготовили подробную, масштабную программу изменения авторского права, а правительство приняло на себя обязанность планомерно эту программу реализовывать. Проект известен по имени его руководителя И. Харгривса (см. также здесь, или подробнее об изменениях на уровне Евросоюза). Но чаще встречаются ситуации, когда государство под влиянием тех или иных политических сил принимает нормативные акты в достаточно узкой сфере, что предопределяет их несогласованность или даже конфликт с ранее принятыми законами. Поскольку возводятся отдельные пристройки, но нет даже приблизительного общего проекта всего здания авторского права. США можно отнести ко второй группе. В американском обществе длительное время ведутся бурные теоретические дискуссии и кипят страсти вокруг разнообразных аспектов интеллектуального права, ломаются копья в многочисленных судах, обе палаты Конгресса переполняются проектами законов, направленных на смягчение и сужение или, наоборот, ужесточение и расширение монополии авторских прав. Но крайняя многочисленность участников, их серьезный политический вес и противоположность устремлений не оставляют шансов для появления какой-то единой программы изменений, общего видения будущих очертаний копирайта. Проектов много, но ни один из них не способен потягаться за звание самого перспективного. Остается либо анализировать законопроекты, свод судебной практики, или же ориентироваться на программные заявления представителей авторитетных организаций в сфере интеллектуальной собственности, чей голос с большей вероятностью может быть услышан законодателями. А, стало быть, есть основания хотя бы для робких предположений о направлениях развития в данной сфере.

И вот в марте этого года свои предложения относительно модернизации авторского права озвучила Регистратор, директор Ведомства США по авторскому праву Мария А. Палланте. Сначала она выступила с докладом в Колумбийском университете США, а 20 марта приняла участие в слушаниях в Палате представителей Конгресса. В наиболее развернутом виде ее программа представлена в университетском докладе, поэтому именно его мы и рассмотрим подробнее. Доклад имеет амбициозное название — «Следующий основополагающий закон об авторском праве» (The Next Great Copyright Act). Появление этой программы многими горячо приветствовалось. Хотя надо сразу отметить, что она все же не является столь масштабной, как британский проект И. Харгривса. А в силу занимаемой докладчиком должности программа практически лишена даже относительно революционных рекомендаций. Тем не менее она заслуживает серьезного внимания, поскольку, и в отсутствие предложений по кардинальному обновлению, позволяет увидеть те элементы авторского права, необходимость скорейшего изменения которых осознают и представители весьма консервативных, государственных организаций. More »

Страница 2 из 612345...Последняя »