30 марта 2013 года окружной суд США вынес крайне неоднозначное решение по иску звукозаписывающей студии Capitol Records к сервису ReDigi, признав доктрину первой продажи (или исчерпания прав) фактически неприменимой в цифровой сфере. А это серьезный удар по интересам всех потребителей, да и электронной коммерции в целом. Документ вызвал многочисленные жаркие дискуссии, подогреваемые недавним решением Верховного суда США, решительно раздвинувшим горизонт действия упомянутой доктрины (дело Kirtsaeng). А здесь движение в обратную сторону. С чем это связано? Предлагаем рассмотреть доводы суда подробнее. Тем более что благодаря им внимание юридического сообщества было привлечено к ряду важнейших правовых проблем, тот или иной вариант решения которых способен серьезно повлиять на будущее авторского права в сети Интернет.

Не раз отмечалось, что одна из основных сложностей, обусловливающая несовершенство нынешней модели правового регулирования Интернета, связана с непродуманным перенесением в цифровую сферу правовых моделей из обычного мира. Например, право наделяет автора полномочием контролировать перемещение и использование любых цифровых копий его произведения. В отношении физических носителей подобное право более-менее реализуемо: их изготовление требует специальных усилий и расходов, которые можно выявить и проконтролировать. А также экономически обоснованно: каждая копия произведения, поступившая в коммерческий оборот без согласия правообладателя, лишает его доли прибыли. Но воспроизведение электронных экземпляров осуществляется практически без затрат и зачастую без явного намерения самого пользователя. Любая передача цифровой копии другому лицу влечет появление одного или нескольких новых файлов, возникающих в ходе пересылки и записи в память иного устройства, с сохранением исходного цифрового экземпляра у первоначального владельца. А, значит, требуется отдельное согласие правообладателя на каждый акт воспроизведения. Чтобы не признавать незаконными множество обычных компьютерных операций, законодателю приходится указывать, в каких случаях создание копий является допустимым в силу их временного, технологически неизбежного или логически оправданного характера. Но подобное усложнение законодательной техники не идет на пользу ясности самих законов, сильно отстающих от развития цифровых отношений. Нормативные акты поневоле поддерживают неэффективные бизнес-модели, препятствуя появлению новых, и серьезно ограничивают выбор пользователей, урезая вторую основополагающую цель авторского права (по крайней мере, декларируемую) – содействие творческой активности общества, в том числе с использованием ранее созданных произведений. В итоге, приравнивание цифровой копии к полноценному экземпляру произведения зачисляет множество обычных пользователей в разряд нарушителей авторских прав. А предпринимателям в сегодняшних условиях необходимо проявить недюжинное воображение, чтобы построить алгоритм работы, удовлетворяющий требованиям противоречивого законодательства. Серьезным подспорьем служит оценка правомерности тех или иных моделей, даваемая судами при разрешении споров. Пример тому рассматриваемое дело. More »

Уже несколько раз мы касались проекта усовершенствования интеллектуального права в Великобритании. Его с полным правом можно назвать уникальным. Действительно, это тот редкий случай, когда эксперты в сфере юриспруденции и экономики приготовили подробную, масштабную программу изменения авторского права, а правительство приняло на себя обязанность планомерно эту программу реализовывать. Проект известен по имени его руководителя И. Харгривса (см. также здесь, или подробнее об изменениях на уровне Евросоюза). Но чаще встречаются ситуации, когда государство под влиянием тех или иных политических сил принимает нормативные акты в достаточно узкой сфере, что предопределяет их несогласованность или даже конфликт с ранее принятыми законами. Поскольку возводятся отдельные пристройки, но нет даже приблизительного общего проекта всего здания авторского права. США можно отнести ко второй группе. В американском обществе длительное время ведутся бурные теоретические дискуссии и кипят страсти вокруг разнообразных аспектов интеллектуального права, ломаются копья в многочисленных судах, обе палаты Конгресса переполняются проектами законов, направленных на смягчение и сужение или, наоборот, ужесточение и расширение монополии авторских прав. Но крайняя многочисленность участников, их серьезный политический вес и противоположность устремлений не оставляют шансов для появления какой-то единой программы изменений, общего видения будущих очертаний копирайта. Проектов много, но ни один из них не способен потягаться за звание самого перспективного. Остается либо анализировать законопроекты, свод судебной практики, или же ориентироваться на программные заявления представителей авторитетных организаций в сфере интеллектуальной собственности, чей голос с большей вероятностью может быть услышан законодателями. А, стало быть, есть основания хотя бы для робких предположений о направлениях развития в данной сфере.

И вот в марте этого года свои предложения относительно модернизации авторского права озвучила Регистратор, директор Ведомства США по авторскому праву Мария А. Палланте. Сначала она выступила с докладом в Колумбийском университете США, а 20 марта приняла участие в слушаниях в Палате представителей Конгресса. В наиболее развернутом виде ее программа представлена в университетском докладе, поэтому именно его мы и рассмотрим подробнее. Доклад имеет амбициозное название — «Следующий основополагающий закон об авторском праве» (The Next Great Copyright Act). Появление этой программы многими горячо приветствовалось. Хотя надо сразу отметить, что она все же не является столь масштабной, как британский проект И. Харгривса. А в силу занимаемой докладчиком должности программа практически лишена даже относительно революционных рекомендаций. Тем не менее она заслуживает серьезного внимания, поскольку, и в отсутствие предложений по кардинальному обновлению, позволяет увидеть те элементы авторского права, необходимость скорейшего изменения которых осознают и представители весьма консервативных, государственных организаций. More »

Пиратство в каком-то смысле можно уподобить ГМО: массовому сознанию активно навязывается мысль о его вреде, тогда как признанные ученые единодушно заявляют о бездоказательности подобных утверждений. При этом каждая сторона подтверждает свою позицию результатами разнообразных исследований. Поскольку таких результатов слишком много и они противоположны, установление истины, в конечном счете, зависит от авторитета того, кто проводил исследования. Также и с пиратством. Одни, прежде всего сами правообладатели, горячо доказывают, что распространение нелегальных материалов наносит непоправимый вред их бизнесу. Тогда как другие уверяют, что пиратство не только не вредит, но и повышает интерес потребителей к оригинальной продукции, а в ряде случаев даже негласно поддерживается самими правообладателями. Отчетов, подкрепляющих ту или иную позицию, в последние годы появилось более чем достаточно (например, здесь). Истинное положение дел они уже не способны прояснить. И тут поможет либо что-то вроде мета-анализа, проводимого в медицине Кохрановским Сотрудничеством, когда оценивается надежность и точность методик всех проведенных экспериментов, чтобы обобщить наиболее достоверные выводы. Либо остается организовывать изучение под эгидой авторитетных организаций, чьим заключениям можно безусловно доверять. Примером второго варианта стратегии стало недавнее исследование, осуществленное специалистами Объединенного исследовательского центра Европейского Союза под руководством Luis Aguiar и Bertin Martens. Для того чтобы оценить, как неправомерное скачивание и легальное онлайновое вещание сказывается на продажах цифровой музыки, было изучено сетевое поведение более чем 16 000 европейских потребителей. По результатам исследований в марте 2013 года был опубликован отчет «Потребление цифровой музыки в Интернете: Анализ данных о сетевом поведении» (Digital Music Consumption on the Internet: Evidence from Clickstream Data). Учитывая масштабность мероприятия и его поддержку Европейским Союзом, к полученным выводам полезно прислушаться.

Авторы отчета приходят к двум принципиальным выводам:

скачивание нелегальных копий музыкальных произведений не замещает потребление легальной продукции, поскольку установлено, что при отсутствии доступного пиратского контента потребители в подавляющем большинстве случаев предпочитают вообще не приобретать аналогичный легальный контент;

— онлайновое музыкальное вещание также не замещает потребление правомерно распространяемых произведений; более того, оно даже немного увеличивает количество покупок легального контента. More »

Продолжая рассматривать тенденции американского интеллектуального права, стоит затронуть еще одну важную тему – доступность для общества результатов интеллектуальной деятельности и научных исследований, реализованных на бюджетные средства. Не так давно произошел ряд событий, которые привлекли к этой теме пристальное внимание и вызвали жаркие дискуссии. В нашей стране более-менее известной стала лишь их трагическая сторона – гибель известного интернет-активиста Аарона Шварца. Тогда как их итоговые последствия, связанные с изменением государственной политики и законодательной практики, открыли новую страницу в сфере основополагающих право граждан и в интеллектуальном праве.

Хорошо известно, что все национальные законы об авторском праве признают не только монопольное право авторов на результаты их труда, но и безусловное право широкой общественности использовать такие результаты для своего блага. Это содействует распространению знаний, прогрессу и массовому росту творческой активности. Но достичь баланса интересов публики и правообладателей очень непросто. И даже если удается найти какие-то приемлемые варианты (вроде ограничения авторских прав или перевода охраняемых результатов в общественное достояние после определенного срока), их реализация сталкивается со множеством препятствий. В качестве наглядного примера можно привести широко обсуждаемую проблему, созданную американским DMCA, когда запрет на обход технических средств защиты фактически блокирует многие законные способы использования произведений. Не меньше сложностей возникает и в, казалось бы, более понятном случае, когда охраняемый творческий результат переходит в общественное достояние. На объекты с таким статусом не распространяется авторско-правовая монополия. И они, по сути, должны свободно обращаться и использоваться всеми заинтересованными лицами. Но правоведы обращают внимание на важную деталь: прекращение авторского права на монопольное использование не влечет прекращения права контролировать доступ к самим материальным носителям, на которых записаны произведения. И если такие произведения (или результаты исследований) хранятся в закрытых библиотеках и архивах государственных организаций, их свободное использование становится невозможным. Становится понятным, что право на свободное использование зачастую попадает в полную зависимость от права доступа, и без него не может быть реализовано вовсе (под правом доступа в данном случае мы понимаем не то узкое правомочие получать доступ к произведениям изобразительного искусства, которое предусмотрено ст. 1292 ГК РФ, а возможность получать в пользование любой материальный носитель с произведением). А право доступа регулируется не авторским правом, а множеством иных законов: об информации, о НИОКР, о договорах и т.д. Об этом много говорили и раньше. Но именно недавняя трагическая история заставила, наконец, признать проблему и начать поиски ее решения. More »

19 марта 2013 года по делу Kirtsaeng v. John Wiley & Sons, Inc. (2013) Верховный Суд США принял важнейшее прецедентное решение, с восторгами встреченное правоведами, предпринимателями, да и простыми людьми по всему миру. Еще задолго до окончательного разрешения дела эксперты называли его самым значительным и знаменательным в американской судебной практике по интеллектуальным правам за весь 2013 год. С чем же связан такой ажиотаж? Суд решил, что если обладатель авторских или смежных прав в какой-либо стране мира вводит в оборот экземпляры своего произведения (или фонограммы), то он утрачивает право контролировать их дальнейшее распространение, даже при последующем ввозе в США. Это открывает новые возможности для развития международной торговли, расширяет выбор потребителей (ведь нередко ценовая политика производителя различается в разных странах), да и с самих потребителей снимает риски привлечения к ответственности. Но сначала краткое описание давнишней проблемы, чтобы была понятна ценность ее разрешения.

Не всегда правообладатель единолично определяет, как будут распространяться произведения или фонограммы. В некоторых случаях его права ограничиваются в интересах общества. Перечень возможных изъятий и ограничений авторских прав в каждой стране свой, но некоторые варианты встречаются практически повсеместно. К их числу относятся, например, извлечение цитат, копирование для личных нужд, использование в качестве иллюстраций в учебных целях и так далее. В число подобных ограничений входит также право лица, купившего экземпляр произведения, свободно распоряжаться им в дальнейшем. Тем самым право на распространение, принадлежащее правообладателю, урезается. В европейских странах такое ограничение обычно именуется «принцип исчерпания прав», в американской практике – «доктрина первой продажи». Как и любое исключение, оно трактуется достаточно узко. Так, экземпляр произведения изначально должен быть выпущен в обращение самим правообладателем или с его согласия. При этом важна страна, где выпуск имел место. Потому что если рассматриваемое ограничение авторского права действует только в пределах конкретного государства, то любая попытка как-то распорядиться правомерно приобретенным за границей экземпляром будет пресечена правом на распространение. Ведь его исчерпания в таком случае не произойдет. Да и сам ввоз (особенно в целях последующего распространения) нарушит дополнительное право на импорт. В результате, серьезно страдают интересы как бизнеса, чьи возможности свободно конкурировать урезаются, так и общества, чье право выбора потребительских товаров умаляется. Более того, географическое толкование принципа исчерпания прав может больно ударить по множеству частных лиц, самостоятельно приобретающих экземпляры произведений за границей как в обычных, так и в онлайновых магазинах. Их возможность распорядиться правомерно купленными книгами, дисками, смартфонами, планшетами, одеждой и подобными вещами, охраняемыми авторским правом, блокирована угрозой привлечения к судебной ответственности. Как следствие, негативное влияние географического подхода сложно переоценить. Но до сегодняшнего дня в мире господствуют национальный и региональный принципы исчерпания прав. More »

Процедуры DMCA основаны на американском законодательстве (полный текст; выдержка об удалении контента). Но если владелец ресурса (провайдер онлайнового сервиса), на котором пользователями размещены нарушающие авторские права материалы, расположен в США, то неважно, из какой страны конкретный правообладатель. Он может направить американскому провайдеру извещение об устранении (takedown notice), оформленное в соответствии с DMCA. Пользователь, нарушивший его права, также может быть из любой другой страны. Провайдер все равно должен удалить спорный контент, как только получит извещение. Подобный случай имел место не так давно, когда российский сервис Литрес потребовал от американских магазинов приложений Google и Apple удалить программы российских и китайских разработчиков. Подробнее смотрите здесь.

Принятый в 1998 году закон DMCA (Digital Millennium Copyright Act) закрепляет условия освобождения провайдера от ответственности перед правообладателем и перед пользователем сервиса. «Освобождение от ответственности» мы будем, очень условно, именовать также «судебным иммунитетом».

Суть процедуры вкратце можно описать следующим образом. Провайдер обязан незамедлительно удалить спорный контент после получения извещения об устранении, уведомить клиента о таком извещении и восстановить контент после получения встречного извещения (counter-notice) от клиента, при определенных условиях. Выполнив такие действия, провайдер освобождается от гражданской ответственности перед правообладателем (за размещение контента и за его последующее восстановление) и перед пользователем (за удаление контента). Правообладатель будет вправе предъявлять иск только к пользователю, разместившему нелегальный контент. При этом провайдер все же может быть вызван в суд, если в нем поставлен вопрос об идентификации лица, изначально загрузившего материалы. Если провайдер не восстановит удаленные им материалы после получения встречного извещения от клиента, последний вправе потребовать возмещения ему ущерба. К ответственности также может быть привлечен сам правообладатель, направивший незаконное извещение об устранении, повлекшее удаление чужих материалов. DMCA не предоставляет никакого судебного иммунитета пользователю, даже если тот самостоятельно удалит нелегальный контент, получив уведомление. More »

  Что имеет большую ценность – право человека свободно получать информацию о важном событии или право вещательной организации вести эксклюзивную трансляцию такого события? Ответ на этот вопрос дал Суд Евросоюза в решении от 22 января 2013 года по делу C-283/11. Решение интересно особым вниманием к насущной необходимости находить баланс интересов общества и правообладателя, а также попыткой применить принципы FRAND в авторско-правовой сфере. Аргументация Суда в этом отношении безупречна и поучительна.

Но сначала кратко о сути спора. Австрийская компания Sky Österreich GmbH приобрела эксклюзивные права на трансляцию матчей Лиги Европы на территории Австрии. Естественно, за колоссальные деньги. В то же время местное законодательство, основывающееся на положениях Директивы 2010/13/EU об аудиовизуальных медиа-услугах, предусматривает серьезное ограничение права на сообщение для всеобщего сведения. Любая вещательная организация вправе заимствовать короткие отрывки (абсолютно любые по своему выбору, но совокупно не более 90 секунд) из эксклюзивной трансляции события, имеющего особый интерес для общества, в целях подготовки новостной передачи. При этом она обязана, насколько возможно, указать источник заимствования. И выплатить, если закон того требует, компенсацию, не превышающую дополнительных затрат на предоставление доступа к передаче. Компания Sky посчитала справедливым, чтобы третьи лица, желающие использовать отрывки из ее передач, оплачивали за это компенсацию, пропорциональную ее затратам на приобретение эксклюзивных прав. То есть около 700 евро за минуту, вместо обычной, совершенно несущественной суммы за подключение к цифровому сигналу. Рассматривая преюдициальный запрос, Суд Евросоюза встал на сторону новостных вещательных организаций и интересов общества. На чем же основывались выводы Суда? More »

Одной из наиболее острых тем в дискуссиях о судьбе авторского права остается вопрос о сохранения системы принудительных сборов за частное копирование (private copying levies). Впервые сборы появились в европейском законодательстве в 1966 году. С тех пор они остаются распространенным инструментом защиты интересов правообладателей, применяемым в большинстве стран Европы. Но в последние годы их правомерность поставлена под серьезное сомнение.

Сборы за частное копирование включаются в стоимость товара и выплачиваются коммерческими организациями при производстве, импорте или продаже чистых носителей и устройств для записи, которые могут быть использованы для копирования охраняемых авторским и смежным правом результатов творческой деятельности. Такие сборы представляют собой форму компенсации, удерживаемую с конечных пользователей носителей и устройств в пользу правообладателей в связи с потерей последними лицензионного вознаграждения вследствие невозможности его администрировать при домашнем копировании охраняемых произведений.

Эффективность подобного инструмента не оспаривается, но с развитием технологий и с изменением общественных отношений под вопрос была поставлена допустимость применения инструмента принудительных сборов в цифровой сфере. Как заметил профессор права Daniel J. Gervais: «Поскольку стало доступным индивидуальное управление правами, в сохранении системы обязательных сборов нет ни необходимости, ни правовых оснований». Действительно, современные технологии (такие как DRM) предоставили правообладателям дополнительные возможности обеспечивать свои интересы. В то же время сфера применения обязательных сборов не только не остается прежней, но все более расширяется, охватывая все новые виды частного пользования. В результате, растет количество примеров явного ущемления интересов частных пользователей. Так что некоторые уже ведут речь о злоупотреблении правами со стороны владельцев интеллектуальных прав.

Сегодня все отчетливее звучат призывы пересмотреть или полностью ликвидировать этот правовой механизм. Хотя, надо признать, надежных инструментов его замещения пока не предложено. Как известно, правовая роль технических средств защиты весьма несовершенна. Они сами порождают ряд сложных правовых коллизий. В октябре 2010 года Суд Евросоюза в известном деле «Padawan» (C-467/08) указал на недопустимость взимания сборов за частное копирование с оборудования и носителей, особенно цифровых, которые фактически не будут использоваться для частного копирования. Тем самым назревшая потребность реформирования системы компенсаций получила поддержку на самом высоком уровне.

В 2011 году правительство Нидерландов предложило отменить систему сборов за частное копирование, но столкнулось с суровой критикой как со стороны некоторых политических партий, так и представителей Евросоюза. Основной довод противников отмены – прежде чем ограничивать право авторов на получение вознаграждения необходимо разработать действенные альтернативные способы его сбора, более подходящие для цифровой сферы. Руководство Испании было более единодушно, и с 1 января 2012 года сборы за частное копирование в этой стране были отменены. В Греции взимание таких сборов запрещено уже достаточно давно. А Великобритания подтвердила свое нежелание вводить такие сборы вообще.

Особняком стоят правительства Португалии и России, стремящиеся вскочить в последний вагон уходящего поезда и спешно вводящие у себя системы обязательных сборов в их первоначальном, не реформированном виде.

В этой статье мы хотим более подробно рассмотреть опыт Евросоюза, в котором необходимость реформирования института обязательных компенсаций осознается достаточно давно. Стоит отметить, что сложность данного вопроса пока еще затрудняет странам ЕС совершение конкретных практических шагов. Тем не менее, собранные ими данные вполне стоит принять к сведению. Они помогут более четко осознать, какие проблемы мы создаем введением неоднозначного правового механизма, и в каком направлении смотрит будущее законодательство. More »

5 декабря 2012 года Европейская Комиссия озвучила меморандум (MEMO/12/950) об основных направлениях планируемой модернизации авторского права в Европейском Союзе. Как справедливо заметила Комиссия, цифровая экономика в последние двадцать лет являет собой образец наиболее энергично растущей отрасли. И в ближайшие годы динамика ее развития способна в 7 раз опередить остальные сферы экономики. Поддержать эту тенденцию особенно важно на фоне продолжающегося экономического кризиса, устойчивость к которому наиболее ярко демонстрирует цифровая сфера.

С точки зрения правого регулирования, которое может либо способствовать, либо сдерживать развитие цифровой экономики, наибольшую роль играет, безусловно, именно авторское право. В последние годы все более отчетливо и настойчиво звучат призывы подходить к оценке сбалансированности авторского права с двух основных позиций: их влияния на реализацию основополагающих прав и свобод человека, а также оказываемое им воздействие на экономику, в особенности, ее электронный сегмент. Новые способы создания, распространения контента и генерации прибыли в онлайновой сфере стимулируют творческую активность все большего количества людей, даже не относящихся к креативной индустрии, и увеличивают вклад этой сферы в общий уровень ВВП. Европейский Союз уделяет большое внимание этим вопросам, в частности, реализуя Стратегию относительно прав интеллектуальной собственности, одобренную в мае 2011 года. Так, в рамках данной стратегии в октябре 2012 года была утверждена новая Директива ЕС 2012/28/EU, призванная вернуть в гражданский оборот множество так называемых «сиротских произведений», авторы которых по каким-либо причинам неизвестны или не могут быть найдены. Также был разработан проект директивы о мульти-территориальном лицензировании, позволяющий правообладателям переступить через национальные границы, предоставляя контент всем пользователям в Евросоюзе. Конечно, нерешенных вопросов остается еще достаточно много.

Европейская Комиссия наметила основные задачи модернизации авторского права: обеспечить эффективное признание и вознаграждение правообладателей для содействия творческой деятельности, культурному разнообразию и инновациям; предоставить конечным пользователям лучший доступ и больший выбор легального контента; стимулировать появление новых бизнес-моделей; способствовать уменьшению нелегальных предложений и пиратства. Комиссия обозначила два направления действий по их достижению: More »

Компания Google с 2004 года реализует проект Google Books Search (GBS), заключающийся в оцифровке бумажных книг по соглашению с университетскими библиотеками. Как любое начинание, грозящее приобрести масштабный характер, проект сопровождается несколькими судебными спорами, с 2005 года рассматриваемыми в США по искам правообладателей. В ходе процессуальных баталий кристаллизовалось столько неоднозначных дилемм и коллизий, что материалы судебных дел можно рассматривать в качестве уникального путеводителя по современному состоянию и набирающим силу тенденциям авторского права в Интернете. Поднятые в ходе заседаний вопросы, при том или ином варианте их решения, могли бы затронуть права и интересы авторов по всему миру, в том числе российских. Более того, многие эксперты увидели в мировом соглашении, обсуждаемом сторонами дела, попытку осуществить реформу, сопоставимую с настоящей революцией в интеллектуальном праве, столь давно ожидаемую, но повсеместно откладываемую законодателями. Приведем лишь некоторые из рассматривавшихся вопросов: кому принадлежит право на создание электронных копий книг, если текст договора между автором и издателем утрачен или не позволяет сделать однозначный вывод? допустима ли оцифровка книг в социально-полезных целях (образование, научные исследования и т.п.) без согласия правообладателей? возможно ли заменить такое согласие выдачей принудительной лицензии или выплатой справедливой компенсации? какие правомочия доступны пользователям в отношении электронных версий произведений? влияет ли на полномочия лиц, заинтересованных в оцифровке, особый статус произведения (книга давно не издается, обладатели прав на нее не известны или не могут быть обнаружены)? не преобладают ли интересы всего общества, жаждущего широкого доступа к знаниям, достижениям культуры и информации, над интересами авторов, чьи книги давно не издаются, и в силу этого недоступны публике, или авторов, которых вообще найти невозможно? будет ли решение суда США распространяться на зарубежных правообладателей? может ли конкретная ассоциация правообладателей представлять интересы неограниченного круга лиц, особенно если учесть, что эти интересы зачастую противопоставлены? кто будет иметь право устанавливать размер вознаграждения, взимаемого за использование цифрового контента, авторы которого не участвовали в переговорах и даже не знают об оцифровке их материалов? кто вправе определять порядок использования собранного вознаграждения за использование произведений-сирот? допустимо ли установление фактической монополии на определенные действия с цифровыми копиями произведений на основании судебного решения? И центральный вопрос: насколько соглашение сторон судебного спора, утвержденное судом, может изменять положения действующего законодательства, устанавливать новые правила, если предположить, что такие правила более адекватно регулируют сложившиеся общественные отношения?

Неудивительно, что в зарубежной научной литературе этим судебным делам посвящено множество исследований. Поскольку, к большому сожалению, в нашей стране сведения об этом проекте и сопутствующих ему судебных процессах не столь известны, расскажем о них более подробно. Тем более что за последний месяц произошло несколько важных событий, влияющих на осуществление проекта. И если даже его окончательное воплощение не будет непосредственно влиять на российских авторов, знать о нем небесполезно, поскольку рано или поздно мы столкнемся с похожей ситуацией.

Широко известно, что правовое регулирование в цифровой сфере зачастую является гораздо более жестким, чем в обычном мире. Это может быть объяснено, например, особенностями изначальной конфигурации авторского права — его направленность на регулирование оборота копий произведений приводит в цифровой сфере к необходимости получения разрешений практически на любые действия, так все они связаны с созданием электронных экземпляров произведений. Так, в рассматриваемом деле при реализации проекта GBS, по подсчетам истцов, создается до 12 копий каждой книги. Как справедливо заметил в своем письме к отчету 2010 года «Driving UK Research – Is copyright a help or hindrance?» Директор Британской Библиотеки Dame Lynne Brindley: «величайшая ирония состоит в том, что как только технологии широко, как никогда до этого, открыли доступ к книгам и другим творческим произведениям для образования и исследований, новые ограничения угрожают запереть цифровой контент в масштабе, который мы никогда бы не допустили в отношении печатных материалов. Давайте наконец пробудимся после пятилетнего сна и осознаем, что мы невольно лишились фундаментального основания для инноваций, образования и исследований в Великобритании. Кто защищает интересы общества в цифровом мире? Нам нужно пересмотреть авторское право в цифровую эпоху и найти баланс к взаимной выгоде создателей, учителей, исследователей, творческой индустрии – и экономики знаний». More »

Страница 3 из 612345...Последняя »