Пиратство в каком-то смысле можно уподобить ГМО: массовому сознанию активно навязывается мысль о его вреде, тогда как признанные ученые единодушно заявляют о бездоказательности подобных утверждений. При этом каждая сторона подтверждает свою позицию результатами разнообразных исследований. Поскольку таких результатов слишком много и они противоположны, установление истины, в конечном счете, зависит от авторитета того, кто проводил исследования. Также и с пиратством. Одни, прежде всего сами правообладатели, горячо доказывают, что распространение нелегальных материалов наносит непоправимый вред их бизнесу. Тогда как другие уверяют, что пиратство не только не вредит, но и повышает интерес потребителей к оригинальной продукции, а в ряде случаев даже негласно поддерживается самими правообладателями. Отчетов, подкрепляющих ту или иную позицию, в последние годы появилось более чем достаточно (например, здесь). Истинное положение дел они уже не способны прояснить. И тут поможет либо что-то вроде мета-анализа, проводимого в медицине Кохрановским Сотрудничеством, когда оценивается надежность и точность методик всех проведенных экспериментов, чтобы обобщить наиболее достоверные выводы. Либо остается организовывать изучение под эгидой авторитетных организаций, чьим заключениям можно безусловно доверять. Примером второго варианта стратегии стало недавнее исследование, осуществленное специалистами Объединенного исследовательского центра Европейского Союза под руководством Luis Aguiar и Bertin Martens. Для того чтобы оценить, как неправомерное скачивание и легальное онлайновое вещание сказывается на продажах цифровой музыки, было изучено сетевое поведение более чем 16 000 европейских потребителей. По результатам исследований в марте 2013 года был опубликован отчет «Потребление цифровой музыки в Интернете: Анализ данных о сетевом поведении» (Digital Music Consumption on the Internet: Evidence from Clickstream Data). Учитывая масштабность мероприятия и его поддержку Европейским Союзом, к полученным выводам полезно прислушаться.

Авторы отчета приходят к двум принципиальным выводам:

скачивание нелегальных копий музыкальных произведений не замещает потребление легальной продукции, поскольку установлено, что при отсутствии доступного пиратского контента потребители в подавляющем большинстве случаев предпочитают вообще не приобретать аналогичный легальный контент;

— онлайновое музыкальное вещание также не замещает потребление правомерно распространяемых произведений; более того, оно даже немного увеличивает количество покупок легального контента. More »

Продолжая рассматривать тенденции американского интеллектуального права, стоит затронуть еще одну важную тему – доступность для общества результатов интеллектуальной деятельности и научных исследований, реализованных на бюджетные средства. Не так давно произошел ряд событий, которые привлекли к этой теме пристальное внимание и вызвали жаркие дискуссии. В нашей стране более-менее известной стала лишь их трагическая сторона – гибель известного интернет-активиста Аарона Шварца. Тогда как их итоговые последствия, связанные с изменением государственной политики и законодательной практики, открыли новую страницу в сфере основополагающих право граждан и в интеллектуальном праве.

Хорошо известно, что все национальные законы об авторском праве признают не только монопольное право авторов на результаты их труда, но и безусловное право широкой общественности использовать такие результаты для своего блага. Это содействует распространению знаний, прогрессу и массовому росту творческой активности. Но достичь баланса интересов публики и правообладателей очень непросто. И даже если удается найти какие-то приемлемые варианты (вроде ограничения авторских прав или перевода охраняемых результатов в общественное достояние после определенного срока), их реализация сталкивается со множеством препятствий. В качестве наглядного примера можно привести широко обсуждаемую проблему, созданную американским DMCA, когда запрет на обход технических средств защиты фактически блокирует многие законные способы использования произведений. Не меньше сложностей возникает и в, казалось бы, более понятном случае, когда охраняемый творческий результат переходит в общественное достояние. На объекты с таким статусом не распространяется авторско-правовая монополия. И они, по сути, должны свободно обращаться и использоваться всеми заинтересованными лицами. Но правоведы обращают внимание на важную деталь: прекращение авторского права на монопольное использование не влечет прекращения права контролировать доступ к самим материальным носителям, на которых записаны произведения. И если такие произведения (или результаты исследований) хранятся в закрытых библиотеках и архивах государственных организаций, их свободное использование становится невозможным. Становится понятным, что право на свободное использование зачастую попадает в полную зависимость от права доступа, и без него не может быть реализовано вовсе (под правом доступа в данном случае мы понимаем не то узкое правомочие получать доступ к произведениям изобразительного искусства, которое предусмотрено ст. 1292 ГК РФ, а возможность получать в пользование любой материальный носитель с произведением). А право доступа регулируется не авторским правом, а множеством иных законов: об информации, о НИОКР, о договорах и т.д. Об этом много говорили и раньше. Но именно недавняя трагическая история заставила, наконец, признать проблему и начать поиски ее решения. More »

19 марта 2013 года по делу Kirtsaeng v. John Wiley & Sons, Inc. (2013) Верховный Суд США принял важнейшее прецедентное решение, с восторгами встреченное правоведами, предпринимателями, да и простыми людьми по всему миру. Еще задолго до окончательного разрешения дела эксперты называли его самым значительным и знаменательным в американской судебной практике по интеллектуальным правам за весь 2013 год. С чем же связан такой ажиотаж? Суд решил, что если обладатель авторских или смежных прав в какой-либо стране мира вводит в оборот экземпляры своего произведения (или фонограммы), то он утрачивает право контролировать их дальнейшее распространение, даже при последующем ввозе в США. Это открывает новые возможности для развития международной торговли, расширяет выбор потребителей (ведь нередко ценовая политика производителя различается в разных странах), да и с самих потребителей снимает риски привлечения к ответственности. Но сначала краткое описание давнишней проблемы, чтобы была понятна ценность ее разрешения.

Не всегда правообладатель единолично определяет, как будут распространяться произведения или фонограммы. В некоторых случаях его права ограничиваются в интересах общества. Перечень возможных изъятий и ограничений авторских прав в каждой стране свой, но некоторые варианты встречаются практически повсеместно. К их числу относятся, например, извлечение цитат, копирование для личных нужд, использование в качестве иллюстраций в учебных целях и так далее. В число подобных ограничений входит также право лица, купившего экземпляр произведения, свободно распоряжаться им в дальнейшем. Тем самым право на распространение, принадлежащее правообладателю, урезается. В европейских странах такое ограничение обычно именуется «принцип исчерпания прав», в американской практике – «доктрина первой продажи». Как и любое исключение, оно трактуется достаточно узко. Так, экземпляр произведения изначально должен быть выпущен в обращение самим правообладателем или с его согласия. При этом важна страна, где выпуск имел место. Потому что если рассматриваемое ограничение авторского права действует только в пределах конкретного государства, то любая попытка как-то распорядиться правомерно приобретенным за границей экземпляром будет пресечена правом на распространение. Ведь его исчерпания в таком случае не произойдет. Да и сам ввоз (особенно в целях последующего распространения) нарушит дополнительное право на импорт. В результате, серьезно страдают интересы как бизнеса, чьи возможности свободно конкурировать урезаются, так и общества, чье право выбора потребительских товаров умаляется. Более того, географическое толкование принципа исчерпания прав может больно ударить по множеству частных лиц, самостоятельно приобретающих экземпляры произведений за границей как в обычных, так и в онлайновых магазинах. Их возможность распорядиться правомерно купленными книгами, дисками, смартфонами, планшетами, одеждой и подобными вещами, охраняемыми авторским правом, блокирована угрозой привлечения к судебной ответственности. Как следствие, негативное влияние географического подхода сложно переоценить. Но до сегодняшнего дня в мире господствуют национальный и региональный принципы исчерпания прав. More »

Процедуры DMCA основаны на американском законодательстве (полный текст; выдержка об удалении контента). Но если владелец ресурса (провайдер онлайнового сервиса), на котором пользователями размещены нарушающие авторские права материалы, расположен в США, то неважно, из какой страны конкретный правообладатель. Он может направить американскому провайдеру извещение об устранении (takedown notice), оформленное в соответствии с DMCA. Пользователь, нарушивший его права, также может быть из любой другой страны. Провайдер все равно должен удалить спорный контент, как только получит извещение. Подобный случай имел место не так давно, когда российский сервис Литрес потребовал от американских магазинов приложений Google и Apple удалить программы российских и китайских разработчиков. Подробнее смотрите здесь.

Принятый в 1998 году закон DMCA (Digital Millennium Copyright Act) закрепляет условия освобождения провайдера от ответственности перед правообладателем и перед пользователем сервиса. «Освобождение от ответственности» мы будем, очень условно, именовать также «судебным иммунитетом».

Суть процедуры вкратце можно описать следующим образом. Провайдер обязан незамедлительно удалить спорный контент после получения извещения об устранении, уведомить клиента о таком извещении и восстановить контент после получения встречного извещения (counter-notice) от клиента, при определенных условиях. Выполнив такие действия, провайдер освобождается от гражданской ответственности перед правообладателем (за размещение контента и за его последующее восстановление) и перед пользователем (за удаление контента). Правообладатель будет вправе предъявлять иск только к пользователю, разместившему нелегальный контент. При этом провайдер все же может быть вызван в суд, если в нем поставлен вопрос об идентификации лица, изначально загрузившего материалы. Если провайдер не восстановит удаленные им материалы после получения встречного извещения от клиента, последний вправе потребовать возмещения ему ущерба. К ответственности также может быть привлечен сам правообладатель, направивший незаконное извещение об устранении, повлекшее удаление чужих материалов. DMCA не предоставляет никакого судебного иммунитета пользователю, даже если тот самостоятельно удалит нелегальный контент, получив уведомление. More »

  Что имеет большую ценность – право человека свободно получать информацию о важном событии или право вещательной организации вести эксклюзивную трансляцию такого события? Ответ на этот вопрос дал Суд Евросоюза в решении от 22 января 2013 года по делу C-283/11. Решение интересно особым вниманием к насущной необходимости находить баланс интересов общества и правообладателя, а также попыткой применить принципы FRAND в авторско-правовой сфере. Аргументация Суда в этом отношении безупречна и поучительна.

Но сначала кратко о сути спора. Австрийская компания Sky Österreich GmbH приобрела эксклюзивные права на трансляцию матчей Лиги Европы на территории Австрии. Естественно, за колоссальные деньги. В то же время местное законодательство, основывающееся на положениях Директивы 2010/13/EU об аудиовизуальных медиа-услугах, предусматривает серьезное ограничение права на сообщение для всеобщего сведения. Любая вещательная организация вправе заимствовать короткие отрывки (абсолютно любые по своему выбору, но совокупно не более 90 секунд) из эксклюзивной трансляции события, имеющего особый интерес для общества, в целях подготовки новостной передачи. При этом она обязана, насколько возможно, указать источник заимствования. И выплатить, если закон того требует, компенсацию, не превышающую дополнительных затрат на предоставление доступа к передаче. Компания Sky посчитала справедливым, чтобы третьи лица, желающие использовать отрывки из ее передач, оплачивали за это компенсацию, пропорциональную ее затратам на приобретение эксклюзивных прав. То есть около 700 евро за минуту, вместо обычной, совершенно несущественной суммы за подключение к цифровому сигналу. Рассматривая преюдициальный запрос, Суд Евросоюза встал на сторону новостных вещательных организаций и интересов общества. На чем же основывались выводы Суда? More »

Одной из наиболее острых тем в дискуссиях о судьбе авторского права остается вопрос о сохранения системы принудительных сборов за частное копирование (private copying levies). Впервые сборы появились в европейском законодательстве в 1966 году. С тех пор они остаются распространенным инструментом защиты интересов правообладателей, применяемым в большинстве стран Европы. Но в последние годы их правомерность поставлена под серьезное сомнение.

Сборы за частное копирование включаются в стоимость товара и выплачиваются коммерческими организациями при производстве, импорте или продаже чистых носителей и устройств для записи, которые могут быть использованы для копирования охраняемых авторским и смежным правом результатов творческой деятельности. Такие сборы представляют собой форму компенсации, удерживаемую с конечных пользователей носителей и устройств в пользу правообладателей в связи с потерей последними лицензионного вознаграждения вследствие невозможности его администрировать при домашнем копировании охраняемых произведений.

Эффективность подобного инструмента не оспаривается, но с развитием технологий и с изменением общественных отношений под вопрос была поставлена допустимость применения инструмента принудительных сборов в цифровой сфере. Как заметил профессор права Daniel J. Gervais: «Поскольку стало доступным индивидуальное управление правами, в сохранении системы обязательных сборов нет ни необходимости, ни правовых оснований». Действительно, современные технологии (такие как DRM) предоставили правообладателям дополнительные возможности обеспечивать свои интересы. В то же время сфера применения обязательных сборов не только не остается прежней, но все более расширяется, охватывая все новые виды частного пользования. В результате, растет количество примеров явного ущемления интересов частных пользователей. Так что некоторые уже ведут речь о злоупотреблении правами со стороны владельцев интеллектуальных прав.

Сегодня все отчетливее звучат призывы пересмотреть или полностью ликвидировать этот правовой механизм. Хотя, надо признать, надежных инструментов его замещения пока не предложено. Как известно, правовая роль технических средств защиты весьма несовершенна. Они сами порождают ряд сложных правовых коллизий. В октябре 2010 года Суд Евросоюза в известном деле «Padawan» (C-467/08) указал на недопустимость взимания сборов за частное копирование с оборудования и носителей, особенно цифровых, которые фактически не будут использоваться для частного копирования. Тем самым назревшая потребность реформирования системы компенсаций получила поддержку на самом высоком уровне.

В 2011 году правительство Нидерландов предложило отменить систему сборов за частное копирование, но столкнулось с суровой критикой как со стороны некоторых политических партий, так и представителей Евросоюза. Основной довод противников отмены – прежде чем ограничивать право авторов на получение вознаграждения необходимо разработать действенные альтернативные способы его сбора, более подходящие для цифровой сферы. Руководство Испании было более единодушно, и с 1 января 2012 года сборы за частное копирование в этой стране были отменены. В Греции взимание таких сборов запрещено уже достаточно давно. А Великобритания подтвердила свое нежелание вводить такие сборы вообще.

Особняком стоят правительства Португалии и России, стремящиеся вскочить в последний вагон уходящего поезда и спешно вводящие у себя системы обязательных сборов в их первоначальном, не реформированном виде.

В этой статье мы хотим более подробно рассмотреть опыт Евросоюза, в котором необходимость реформирования института обязательных компенсаций осознается достаточно давно. Стоит отметить, что сложность данного вопроса пока еще затрудняет странам ЕС совершение конкретных практических шагов. Тем не менее, собранные ими данные вполне стоит принять к сведению. Они помогут более четко осознать, какие проблемы мы создаем введением неоднозначного правового механизма, и в каком направлении смотрит будущее законодательство. More »

5 декабря 2012 года Европейская Комиссия озвучила меморандум (MEMO/12/950) об основных направлениях планируемой модернизации авторского права в Европейском Союзе. Как справедливо заметила Комиссия, цифровая экономика в последние двадцать лет являет собой образец наиболее энергично растущей отрасли. И в ближайшие годы динамика ее развития способна в 7 раз опередить остальные сферы экономики. Поддержать эту тенденцию особенно важно на фоне продолжающегося экономического кризиса, устойчивость к которому наиболее ярко демонстрирует цифровая сфера.

С точки зрения правого регулирования, которое может либо способствовать, либо сдерживать развитие цифровой экономики, наибольшую роль играет, безусловно, именно авторское право. В последние годы все более отчетливо и настойчиво звучат призывы подходить к оценке сбалансированности авторского права с двух основных позиций: их влияния на реализацию основополагающих прав и свобод человека, а также оказываемое им воздействие на экономику, в особенности, ее электронный сегмент. Новые способы создания, распространения контента и генерации прибыли в онлайновой сфере стимулируют творческую активность все большего количества людей, даже не относящихся к креативной индустрии, и увеличивают вклад этой сферы в общий уровень ВВП. Европейский Союз уделяет большое внимание этим вопросам, в частности, реализуя Стратегию относительно прав интеллектуальной собственности, одобренную в мае 2011 года. Так, в рамках данной стратегии в октябре 2012 года была утверждена новая Директива ЕС 2012/28/EU, призванная вернуть в гражданский оборот множество так называемых «сиротских произведений», авторы которых по каким-либо причинам неизвестны или не могут быть найдены. Также был разработан проект директивы о мульти-территориальном лицензировании, позволяющий правообладателям переступить через национальные границы, предоставляя контент всем пользователям в Евросоюзе. Конечно, нерешенных вопросов остается еще достаточно много.

Европейская Комиссия наметила основные задачи модернизации авторского права: обеспечить эффективное признание и вознаграждение правообладателей для содействия творческой деятельности, культурному разнообразию и инновациям; предоставить конечным пользователям лучший доступ и больший выбор легального контента; стимулировать появление новых бизнес-моделей; способствовать уменьшению нелегальных предложений и пиратства. Комиссия обозначила два направления действий по их достижению: More »

Компания Google с 2004 года реализует проект Google Books Search (GBS), заключающийся в оцифровке бумажных книг по соглашению с университетскими библиотеками. Как любое начинание, грозящее приобрести масштабный характер, проект сопровождается несколькими судебными спорами, с 2005 года рассматриваемыми в США по искам правообладателей. В ходе процессуальных баталий кристаллизовалось столько неоднозначных дилемм и коллизий, что материалы судебных дел можно рассматривать в качестве уникального путеводителя по современному состоянию и набирающим силу тенденциям авторского права в Интернете. Поднятые в ходе заседаний вопросы, при том или ином варианте их решения, могли бы затронуть права и интересы авторов по всему миру, в том числе российских. Более того, многие эксперты увидели в мировом соглашении, обсуждаемом сторонами дела, попытку осуществить реформу, сопоставимую с настоящей революцией в интеллектуальном праве, столь давно ожидаемую, но повсеместно откладываемую законодателями. Приведем лишь некоторые из рассматривавшихся вопросов: кому принадлежит право на создание электронных копий книг, если текст договора между автором и издателем утрачен или не позволяет сделать однозначный вывод? допустима ли оцифровка книг в социально-полезных целях (образование, научные исследования и т.п.) без согласия правообладателей? возможно ли заменить такое согласие выдачей принудительной лицензии или выплатой справедливой компенсации? какие правомочия доступны пользователям в отношении электронных версий произведений? влияет ли на полномочия лиц, заинтересованных в оцифровке, особый статус произведения (книга давно не издается, обладатели прав на нее не известны или не могут быть обнаружены)? не преобладают ли интересы всего общества, жаждущего широкого доступа к знаниям, достижениям культуры и информации, над интересами авторов, чьи книги давно не издаются, и в силу этого недоступны публике, или авторов, которых вообще найти невозможно? будет ли решение суда США распространяться на зарубежных правообладателей? может ли конкретная ассоциация правообладателей представлять интересы неограниченного круга лиц, особенно если учесть, что эти интересы зачастую противопоставлены? кто будет иметь право устанавливать размер вознаграждения, взимаемого за использование цифрового контента, авторы которого не участвовали в переговорах и даже не знают об оцифровке их материалов? кто вправе определять порядок использования собранного вознаграждения за использование произведений-сирот? допустимо ли установление фактической монополии на определенные действия с цифровыми копиями произведений на основании судебного решения? И центральный вопрос: насколько соглашение сторон судебного спора, утвержденное судом, может изменять положения действующего законодательства, устанавливать новые правила, если предположить, что такие правила более адекватно регулируют сложившиеся общественные отношения?

Неудивительно, что в зарубежной научной литературе этим судебным делам посвящено множество исследований. Поскольку, к большому сожалению, в нашей стране сведения об этом проекте и сопутствующих ему судебных процессах не столь известны, расскажем о них более подробно. Тем более что за последний месяц произошло несколько важных событий, влияющих на осуществление проекта. И если даже его окончательное воплощение не будет непосредственно влиять на российских авторов, знать о нем небесполезно, поскольку рано или поздно мы столкнемся с похожей ситуацией.

Широко известно, что правовое регулирование в цифровой сфере зачастую является гораздо более жестким, чем в обычном мире. Это может быть объяснено, например, особенностями изначальной конфигурации авторского права — его направленность на регулирование оборота копий произведений приводит в цифровой сфере к необходимости получения разрешений практически на любые действия, так все они связаны с созданием электронных экземпляров произведений. Так, в рассматриваемом деле при реализации проекта GBS, по подсчетам истцов, создается до 12 копий каждой книги. Как справедливо заметил в своем письме к отчету 2010 года «Driving UK Research – Is copyright a help or hindrance?» Директор Британской Библиотеки Dame Lynne Brindley: «величайшая ирония состоит в том, что как только технологии широко, как никогда до этого, открыли доступ к книгам и другим творческим произведениям для образования и исследований, новые ограничения угрожают запереть цифровой контент в масштабе, который мы никогда бы не допустили в отношении печатных материалов. Давайте наконец пробудимся после пятилетнего сна и осознаем, что мы невольно лишились фундаментального основания для инноваций, образования и исследований в Великобритании. Кто защищает интересы общества в цифровом мире? Нам нужно пересмотреть авторское право в цифровую эпоху и найти баланс к взаимной выгоде создателей, учителей, исследователей, творческой индустрии – и экономики знаний». More »

На этой неделе Бюро регистрации авторских прав Библиотеки Конгресса США озвучило новые ограничения авторских прав, предоставляемые на последующие три года с 28 октября 2012 года. Радость пользователей, чьи возможности использовать охраняемые произведения в своей творческой и образовательной деятельности значительно укрепились, смешалась с искренним недоумением из-за сделанных Бюро выводов о недопустимости некоторых вариантов использования, ставших давно привычными в повседневной жизни. В частности, Бюро признало незаконной перезапись видеофильмов и музыки с официально купленных DVD- и CD-дисков на иные виды носителей с изменением формата, тогда как разрешило взламывать защиту программного обеспечения смартфонов. Но сначала несколько слов о том, откуда вообще появилась подобная система.

Как известно, законодательство большинства стран содержит перечень случаев, когда чужие произведения могут использоваться без согласия их владельца и без выплаты вознаграждения (так называемые изъятия и ограничения исключительных прав, exceptions and limitations), если такие действия направлены на какие-либо общественно-полезные цели: обучение, критика, сообщение о текущих событиях, научные исследования, образование, использование людьми с ограниченными возможностями и т.д. Для государств общего права характерно дополнение подобного перечня глобальным принципом освобождения от ответственности при определенных условиях того пользователя, который добросовестно использовал чужое произведение в одобряемых законодательством целях. В США такая доктрина носит название «fair use» (добросовестное использование), в Великобритании, Канаде, Австралии — «fair dealing». Например, в США такая доктрина широко применяется при создании документальных фильмов или обучающих материалов, когда необходимо заимствование элементов большого количества охраняемых произведений. Подобный правовой механизм крайне полезен в ситуациях, когда законодательство не успевает регулировать изменяющиеся общественные отношения, особенно в цифровой сфере, а публичные интересы требуют расширения возможностей пользователей в связи с ростом их творческой активности. Российское же право, хотя и содержит перечень ограничений интеллектуальных прав, не знает такого универсального правового инструмента, как «fair use». More »

Продолжая тему многосторонних международных соглашений, посвященных интеллектуальному праву, обратимся еще к одному из них — проекту Соглашения о Транстихоокеанском Сотрудничестве. TransPacific Partnership Agreement (далее — TPPA, проект TPPA, Проект) – многостороннее соглашение о свободной торговле, с марта 2010 г. обсуждаемое 9 странами: Австралия, Бруней Даруссалам, Вьетнам, Малайзия, Новая Зеландия, Перу, Сингапур, США, Чили. О возможном присоединении к соглашению заявили Канада, Мексика и Япония. TPPA стоит в одном ряду с такими торговыми соглашениями, как Соглашение  ТРИПС ВТО и ACTA, но на сегодняшний день является, пожалуй, наименее известным и самым недооцененным из них.

Сходство этого проекта с Торговым соглашением о противодействии контрафакции (ACTA) состоит в абсолютной секретности переговоров при обсуждении его условий. В то же время различий между ними гораздо больше. Первое имеет нейтральный характер — TPPA регулирует гораздо больший круг вопросов, связанных не только с правовой охраной интеллектуальных прав, но и с сельским хозяйством, телекоммуникациями, финансовыми услугами, таможенным сотрудничеством и тарифами, взаимными инвестициями и т.д. Еще два отличия явно негативны. Уровень секретности при обсуждении TPPA гораздо выше (в Интернет просочились лишь несколько предложений отдельных стран по формулированию тех или иных разделов соглашения, но его предварительного полного текста никто из непосвященных не видел). Тогда как из ставших известными отрывков Проекта очевиден его уникальный по строгости регулирования характер. В свое время соглашение ACTA из-за своей жесткости вызвало массовые протесты в Европе и США. Активное сопротивление его принятию вынудило некоторых участников переговоров отказаться от их продолжения. TPPA во многих отношениях идет гораздо дальше, чем ACTA, предусматривая положения, явно ущемляющие фундаментальные права и свободы человека. Но, в силу меньшей известности и максимальной закрытости этого Проекта, он практически не обсуждается широкой общественностью. Видимо, на это и рассчитывают разработчики TPPA. Хотя для понимания тенденций развития интернет-права и интеллектуального права изучение Проекта абсолютно необходимо. Чтобы устранить этот пробел, рассмотрим основные пункты предложений США относительно раздела об интеллектуальной собственности, которые стали доступны в прошлом году. Конечно, это далеко не окончательный текст соглашения. Некоторые участвующие страны предложили свои варианты положений об интеллектуальном праве. Но все-таки выбор стоит остановить именно на предложениях США. Во-первых, потому что их горячо поддерживает Австралия и ряд других участников, что увеличивает шансы включения многих пунктов в окончательный текст. Во-вторых, изучение позиции США многое расскажет о тенденциях в сфере торговых соглашений, что особенно полезно ввиду недавнего вступления России в ВТО. More »

Страница 3 из 612345...Последняя »