5 декабря 2012 года Европейская Комиссия озвучила меморандум (MEMO/12/950) об основных направлениях планируемой модернизации авторского права в Европейском Союзе. Как справедливо заметила Комиссия, цифровая экономика в последние двадцать лет являет собой образец наиболее энергично растущей отрасли. И в ближайшие годы динамика ее развития способна в 7 раз опередить остальные сферы экономики. Поддержать эту тенденцию особенно важно на фоне продолжающегося экономического кризиса, устойчивость к которому наиболее ярко демонстрирует цифровая сфера.

С точки зрения правого регулирования, которое может либо способствовать, либо сдерживать развитие цифровой экономики, наибольшую роль играет, безусловно, именно авторское право. В последние годы все более отчетливо и настойчиво звучат призывы подходить к оценке сбалансированности авторского права с двух основных позиций: их влияния на реализацию основополагающих прав и свобод человека, а также оказываемое им воздействие на экономику, в особенности, ее электронный сегмент. Новые способы создания, распространения контента и генерации прибыли в онлайновой сфере стимулируют творческую активность все большего количества людей, даже не относящихся к креативной индустрии, и увеличивают вклад этой сферы в общий уровень ВВП. Европейский Союз уделяет большое внимание этим вопросам, в частности, реализуя Стратегию относительно прав интеллектуальной собственности, одобренную в мае 2011 года. Так, в рамках данной стратегии в октябре 2012 года была утверждена новая Директива ЕС 2012/28/EU, призванная вернуть в гражданский оборот множество так называемых «сиротских произведений», авторы которых по каким-либо причинам неизвестны или не могут быть найдены. Также был разработан проект директивы о мульти-территориальном лицензировании, позволяющий правообладателям переступить через национальные границы, предоставляя контент всем пользователям в Евросоюзе. Конечно, нерешенных вопросов остается еще достаточно много.

Европейская Комиссия наметила основные задачи модернизации авторского права: обеспечить эффективное признание и вознаграждение правообладателей для содействия творческой деятельности, культурному разнообразию и инновациям; предоставить конечным пользователям лучший доступ и больший выбор легального контента; стимулировать появление новых бизнес-моделей; способствовать уменьшению нелегальных предложений и пиратства. Комиссия обозначила два направления действий по их достижению: More »

25 октября 2012 года Евросоюз утвердил Директиву 2012/28/EU об определенных случаях разрешенного использования сиротских произведений (Directive 2012/28/EU of the European Parliament and of the Council of 25 October 2012 on certain permitted uses of orphan works), проект которой был предложен Европейской Комиссией в прошлом году. Директива вступила в силу с 28 октября 2012 года; изменения в национальное законодательство государств-членов Евросоюза должны быть внесены не позднее 29 октября 2014 года.

Сиротские произведения (обладатели прав на которые не установлены или не обнаружены), как и иные творческие работы, имеют важное культурное и образовательное значение. Точное количество таких произведений подсчитать невозможно, но, в любом случае, оно достаточно велико. Возможность использовать их в общественных интересах крайне необходима, но без согласия правообладателей почти любое использование будет незаконным.

Попытки решить проблему сиротских произведений предпринимаются в самых разных направлениях. В отдельных государствах (например, в Великобритании, США) разрабатываются законопроекты, посвященные регулированию использования таких произведений. Запущены и частные проекты (как самый яркий пример — Google Books Search), направленные на поиски возможностей в ныне существующем законодательстве, особенно в сфере изъятий и ограничений авторского права, таких как доктрины fair use или fair dealing. Еще одним важным вкладом в решение указанной проблемы стала рассматриваемая Директива, авторский перевод которой приведен далее. More »

Компания Google с 2004 года реализует проект Google Books Search (GBS), заключающийся в оцифровке бумажных книг по соглашению с университетскими библиотеками. Как любое начинание, грозящее приобрести масштабный характер, проект сопровождается несколькими судебными спорами, с 2005 года рассматриваемыми в США по искам правообладателей. В ходе процессуальных баталий кристаллизовалось столько неоднозначных дилемм и коллизий, что материалы судебных дел можно рассматривать в качестве уникального путеводителя по современному состоянию и набирающим силу тенденциям авторского права в Интернете. Поднятые в ходе заседаний вопросы, при том или ином варианте их решения, могли бы затронуть права и интересы авторов по всему миру, в том числе российских. Более того, многие эксперты увидели в мировом соглашении, обсуждаемом сторонами дела, попытку осуществить реформу, сопоставимую с настоящей революцией в интеллектуальном праве, столь давно ожидаемую, но повсеместно откладываемую законодателями. Приведем лишь некоторые из рассматривавшихся вопросов: кому принадлежит право на создание электронных копий книг, если текст договора между автором и издателем утрачен или не позволяет сделать однозначный вывод? допустима ли оцифровка книг в социально-полезных целях (образование, научные исследования и т.п.) без согласия правообладателей? возможно ли заменить такое согласие выдачей принудительной лицензии или выплатой справедливой компенсации? какие правомочия доступны пользователям в отношении электронных версий произведений? влияет ли на полномочия лиц, заинтересованных в оцифровке, особый статус произведения (книга давно не издается, обладатели прав на нее не известны или не могут быть обнаружены)? не преобладают ли интересы всего общества, жаждущего широкого доступа к знаниям, достижениям культуры и информации, над интересами авторов, чьи книги давно не издаются, и в силу этого недоступны публике, или авторов, которых вообще найти невозможно? будет ли решение суда США распространяться на зарубежных правообладателей? может ли конкретная ассоциация правообладателей представлять интересы неограниченного круга лиц, особенно если учесть, что эти интересы зачастую противопоставлены? кто будет иметь право устанавливать размер вознаграждения, взимаемого за использование цифрового контента, авторы которого не участвовали в переговорах и даже не знают об оцифровке их материалов? кто вправе определять порядок использования собранного вознаграждения за использование произведений-сирот? допустимо ли установление фактической монополии на определенные действия с цифровыми копиями произведений на основании судебного решения? И центральный вопрос: насколько соглашение сторон судебного спора, утвержденное судом, может изменять положения действующего законодательства, устанавливать новые правила, если предположить, что такие правила более адекватно регулируют сложившиеся общественные отношения?

Неудивительно, что в зарубежной научной литературе этим судебным делам посвящено множество исследований. Поскольку, к большому сожалению, в нашей стране сведения об этом проекте и сопутствующих ему судебных процессах не столь известны, расскажем о них более подробно. Тем более что за последний месяц произошло несколько важных событий, влияющих на осуществление проекта. И если даже его окончательное воплощение не будет непосредственно влиять на российских авторов, знать о нем небесполезно, поскольку рано или поздно мы столкнемся с похожей ситуацией.

Широко известно, что правовое регулирование в цифровой сфере зачастую является гораздо более жестким, чем в обычном мире. Это может быть объяснено, например, особенностями изначальной конфигурации авторского права — его направленность на регулирование оборота копий произведений приводит в цифровой сфере к необходимости получения разрешений практически на любые действия, так все они связаны с созданием электронных экземпляров произведений. Так, в рассматриваемом деле при реализации проекта GBS, по подсчетам истцов, создается до 12 копий каждой книги. Как справедливо заметил в своем письме к отчету 2010 года «Driving UK Research – Is copyright a help or hindrance?» Директор Британской Библиотеки Dame Lynne Brindley: «величайшая ирония состоит в том, что как только технологии широко, как никогда до этого, открыли доступ к книгам и другим творческим произведениям для образования и исследований, новые ограничения угрожают запереть цифровой контент в масштабе, который мы никогда бы не допустили в отношении печатных материалов. Давайте наконец пробудимся после пятилетнего сна и осознаем, что мы невольно лишились фундаментального основания для инноваций, образования и исследований в Великобритании. Кто защищает интересы общества в цифровом мире? Нам нужно пересмотреть авторское право в цифровую эпоху и найти баланс к взаимной выгоде создателей, учителей, исследователей, творческой индустрии – и экономики знаний». More »

25 октября 2012 г. Суд Евросоюза по преюдициальному запросу германского органа юстиции вынес решение (дело C-553/11), связанное с товарными знаками. Стандартное, по существу, дело в рассуждениях Суда обогатилось элегантным правовым силлогизмом — если обстоятельства спора допускают двойственное толкование, одно из которых повлечет удовлетворение исковых требований, а другое — неизбежный отказ в них, то выбор варианта толкования рассматривающим такое дело судом будет зависеть исключительно от первоначально избранного истцом способа описания ситуации.

Основной рассмотренный Судом вопрос – может ли признаваться использованием самого товарного знака использование правообладателем такого знака в измененной форме, и влияет ли на правовую оценку факт регистрации такой измененной формы в качестве самостоятельного товарного знака? Истец владел правами на товарные знаки «PROTI», «PROTIPLUS» и «Proti Power». Пытаясь запретить ответчику использовать зарегистрированный позднее знак «Protifit», истец заявил о нарушении последним прав на обозначение «PROTI» и, как альтернатива, остальных двух обозначений. Суд первой инстанции, приняв возражения ответчика, отказал в иске со ссылкой на неиспользование истцом знака «PROTI».

Истец обжаловал решение, пытаясь доказать, что использование двух других обозначений осуществлялось в целях использования основного знака и служит тому надлежащим подтверждением. Его доводы основывались на положениях ст. 5.C(2) Парижской конвенции по охране промышленной собственности: «Применение товарного знака его владельцем в такой форме, которая отличается от зарегистрированной в какой-либо из стран Союза лишь отдельными элементами, не изменяющими отличительного характера знака, не влечет за собой признания недействительности регистрации и не ограничивает охрану, предоставленную знаку». Эта норма была имплементирована в европейское и немецкое законодательство. Сходное правило содержится и в п. 1 ст. 1486 ГК РФ. More »

На этой неделе Бюро регистрации авторских прав Библиотеки Конгресса США озвучило новые ограничения авторских прав, предоставляемые на последующие три года с 28 октября 2012 года. Радость пользователей, чьи возможности использовать охраняемые произведения в своей творческой и образовательной деятельности значительно укрепились, смешалась с искренним недоумением из-за сделанных Бюро выводов о недопустимости некоторых вариантов использования, ставших давно привычными в повседневной жизни. В частности, Бюро признало незаконной перезапись видеофильмов и музыки с официально купленных DVD- и CD-дисков на иные виды носителей с изменением формата, тогда как разрешило взламывать защиту программного обеспечения смартфонов. Но сначала несколько слов о том, откуда вообще появилась подобная система.

Как известно, законодательство большинства стран содержит перечень случаев, когда чужие произведения могут использоваться без согласия их владельца и без выплаты вознаграждения (так называемые изъятия и ограничения исключительных прав, exceptions and limitations), если такие действия направлены на какие-либо общественно-полезные цели: обучение, критика, сообщение о текущих событиях, научные исследования, образование, использование людьми с ограниченными возможностями и т.д. Для государств общего права характерно дополнение подобного перечня глобальным принципом освобождения от ответственности при определенных условиях того пользователя, который добросовестно использовал чужое произведение в одобряемых законодательством целях. В США такая доктрина носит название «fair use» (добросовестное использование), в Великобритании, Канаде, Австралии — «fair dealing». Например, в США такая доктрина широко применяется при создании документальных фильмов или обучающих материалов, когда необходимо заимствование элементов большого количества охраняемых произведений. Подобный правовой механизм крайне полезен в ситуациях, когда законодательство не успевает регулировать изменяющиеся общественные отношения, особенно в цифровой сфере, а публичные интересы требуют расширения возможностей пользователей в связи с ростом их творческой активности. Российское же право, хотя и содержит перечень ограничений интеллектуальных прав, не знает такого универсального правового инструмента, как «fair use». More »

18 октября 2012 года вступило в силу Постановление Правительства РФ от 04.10.2012 №1007 «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации по вопросам продажи товаров и оказания услуг». Изменения затронули Правила продажи отдельных видов товаров, Правила продажи товаров дистанционным способом, Правила продажи товаров по образцам и Правила комиссионной торговли непродовольственными товарами.

Прежде всего нас будут интересовать нововведения, посвященные дистанционной торговле через интернет-магазины. Но затем мы подробно остановимся на остальных положениях указанного Постановления Правительства.

1. Изменения в Правилах продажи товаров дистанционным способом

(утвержденных Постановлением Правительства РФ от 27.09.2007 №612 «Об утверждении Правил продажи товаров дистанционным способом»)

1.1. Рассматриваемое Постановление устранило прежнюю неопределенность, когда одну и ту же торговую операцию можно было отнести к продаже товаров и дистанционным способом, и по образцам. Подобная ситуация возникала, когда продавец знакомил потенциальных покупателей с товаром опосредованным способом: через описания в каталогах, проспектах, буклетах, в информационных материалах, по фотографиям и т.д. Такие действия были характерны и для случаев дистанционной торговли, и для торговли по образцам. Сейчас же, как будет показано далее, законодатель называет продажей по образцам только операции, когда товар непосредственно демонстрируется покупателям в выставочном зале. А все случаи опосредованного ознакомления отнесены к дистанционной торговле.

1.2. Чтобы конкретизировать (и расширить) круг относимых к дистанционной торговле операций, прежняя краткая формулировка в абз. 2 п. 4 Правил «посредством средств связи», описывающая порядок ознакомления с товаром при заключении договора через информационно-коммуникационные сети, была заменена более развернутой: «с использованием сетей почтовой связи, сетей электросвязи, в том числе информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», а также сетей связи для трансляции телеканалов и (или) радиоканалов». More »

18 октября 2012 г. по делу C-173/11 Суд Европейского Союза вынес решение, которое может быть применимо к спорам о неправомерном размещении в сети Интернет различных результатов интеллектуальной деятельности. Отличие данного судебного акта от рассмотренного нами ранее заключается в территориальных пределах действия оспариваемого права: если в первом случае речь шла о праве на товарные знаки, охраняемом во всех государствах-членах ЕС, то сейчас суд коснулся права особого рода (sui generis) на базы данных, действующего в границах конкретного государства-члена ЕС. Естественно, территориальные характеристики права влияют на порядок определения подсудности, когда правообладатель и правонарушитель находятся в разных странах.

В деле рассматривалась широко распространенная ситуация: нарушитель незаконно размещал в сети Интернет охраняемый контент, при этом он находился, вел бизнес и размещал серверы в Германии, тогда как владелец прав на такой контент располагался в Великобритании. Правообладатель предъявил иск к нарушителю в суде Великобритании. Нарушитель возражал, считая, что судом, полномочным рассматривать подобный спор, должен быть признан германский суд.

Общий вывод Суда сводится к следующему: владелец интеллектуального права, охраняемого не в том государстве-члене ЕС, где ведет свою деятельность или использует серверы лицо, незаконно размещающее в Интернете охраняемый контент, вправе предъявить к нарушителю исковые требования в суде своей страны, если нелегальный контент доступен пользователям в стране правообладателя и имеются доказательства, что нарушитель предназначал такой контент пользователям, находящимся в стране правообладателя.

Теперь подробнее о существе спора и аргументации Суда. More »

Продолжая тему многосторонних международных соглашений, посвященных интеллектуальному праву, обратимся еще к одному из них — проекту Соглашения о Транстихоокеанском Сотрудничестве. TransPacific Partnership Agreement (далее — TPPA, проект TPPA, Проект) – многостороннее соглашение о свободной торговле, с марта 2010 г. обсуждаемое 9 странами: Австралия, Бруней Даруссалам, Вьетнам, Малайзия, Новая Зеландия, Перу, Сингапур, США, Чили. О возможном присоединении к соглашению заявили Канада, Мексика и Япония. TPPA стоит в одном ряду с такими торговыми соглашениями, как Соглашение  ТРИПС ВТО и ACTA, но на сегодняшний день является, пожалуй, наименее известным и самым недооцененным из них.

Сходство этого проекта с Торговым соглашением о противодействии контрафакции (ACTA) состоит в абсолютной секретности переговоров при обсуждении его условий. В то же время различий между ними гораздо больше. Первое имеет нейтральный характер — TPPA регулирует гораздо больший круг вопросов, связанных не только с правовой охраной интеллектуальных прав, но и с сельским хозяйством, телекоммуникациями, финансовыми услугами, таможенным сотрудничеством и тарифами, взаимными инвестициями и т.д. Еще два отличия явно негативны. Уровень секретности при обсуждении TPPA гораздо выше (в Интернет просочились лишь несколько предложений отдельных стран по формулированию тех или иных разделов соглашения, но его предварительного полного текста никто из непосвященных не видел). Тогда как из ставших известными отрывков Проекта очевиден его уникальный по строгости регулирования характер. В свое время соглашение ACTA из-за своей жесткости вызвало массовые протесты в Европе и США. Активное сопротивление его принятию вынудило некоторых участников переговоров отказаться от их продолжения. TPPA во многих отношениях идет гораздо дальше, чем ACTA, предусматривая положения, явно ущемляющие фундаментальные права и свободы человека. Но, в силу меньшей известности и максимальной закрытости этого Проекта, он практически не обсуждается широкой общественностью. Видимо, на это и рассчитывают разработчики TPPA. Хотя для понимания тенденций развития интернет-права и интеллектуального права изучение Проекта абсолютно необходимо. Чтобы устранить этот пробел, рассмотрим основные пункты предложений США относительно раздела об интеллектуальной собственности, которые стали доступны в прошлом году. Конечно, это далеко не окончательный текст соглашения. Некоторые участвующие страны предложили свои варианты положений об интеллектуальном праве. Но все-таки выбор стоит остановить именно на предложениях США. Во-первых, потому что их горячо поддерживает Австралия и ряд других участников, что увеличивает шансы включения многих пунктов в окончательный текст. Во-вторых, изучение позиции США многое расскажет о тенденциях в сфере торговых соглашений, что особенно полезно ввиду недавнего вступления России в ВТО. More »

 Ранее в блоге мы уже касались различных аспектов лицензирования в сети Интернет, например, рассматривая такие законопроекты Евросоюза, как Директива о мульти-территориальном лицензировании или Директива о разрешенном использовании произведений-сирот. Все это необходимые шаги в длительном и сложном процессе становления цифрового оборота объектов интеллектуальной собственности. Но проходить этот путь необходимо. Сущность информационного общества не оставляет иного выбора странам, заинтересованным в своем экономическом развитии и стремящимся соблюдать фундаментальные права граждан. Особый интерес представляют комплексные проекты преобразований правового регулирования интеллектуальных прав в цифровой сфере, что мы могли наблюдать, скажем, на примере исследований И. Харгривса (Ian Hargreaves).

Рекомендации И. Харгривса, особенно относительно создания цифровой системы передачи авторских прав, подтолкнули британское Правительство более детально изучить вопрос об особенностях и перспективах лицензирования в глобальной сети. В ноябре 2011 г. эта задача была поручена Ричарду Хуперу (Richard Hooper), который и представил свой отчет «Упрощение лицензирования авторских прав в цифровую эпоху» («Streamlining copyright licensing for the digital age», далее – Отчет) в июле 2012 г.

Великобритания недаром старается уделять столько внимания развитию экономических отношений в цифровой сфере. В 2010 году она занимала первое место среди стран G-20 по уровню вклада Интернет-экономики в ВВП (8,3% ВВП), согласно докладу the Boston Consulting Group «Internet Economy in the G-20». (Россия, кстати, обосновалась на 18-ом месте). Британская музыкальная индустрия, предлагающая потребителям более 70 различных цифровых сервисов, также сильно опережает другие страны. Помимо Соединенного Королевства, только Швеция и США относятся к числу нетто-экспортеров цифровой музыки. Эти показатели побуждают руководство страны уделять значительное внимание вопросам развития Интернет-права, обеспечивающего беспрепятственный и безопасный сетевой гражданский оборот. Особую роль при этом играет более простое лицензирование авторских прав. В основе Отчета лежит проект создания специализированного Центра авторских прав (Copyright Hub), развивающего идею И. Харгривса о цифровых системах авторских прав (digital copyright exchange, DCE). DCE представляют собой автоматизированные онлайновые компьютерные системы, предоставляющие правообладателям возможности предлагать свои права, а пользователям получать на них лицензии. С учетом общепринятых межотраслевых и межгосударственных данных и стандартов, британский Центр авторских прав должен обеспечивать совместимость и масштабируемость применительно к растущим национальным и международным сетям цифрового обмена, авторско-правовым реестрам и базам данных, основываясь на принципах добровольности, согласованного участия, не эксклюзивности и защиты конкуренции.

Рассмотрим основные положения Отчета. More »

Все обзоры

Период со времени последнего обзора судебной практики по интеллектуальным правам в Интернете ознаменовался серьезным наступлением на правовые возможности пользователей доменных имен со стороны владельцев иных средств индивидуализации. И это при том, что в правовой науке зарубежных стран все явственнее осознается особая роль доменных имен в индивидуализации участников гражданского оборота в цифровой сфере (причем не только доменных имен, но и ряда иных средств сетевой идентификации). То есть их владельцы вполне могут претендовать на предоставление им каких-то самостоятельных прав, а не на все большее ограничение возможностей. Также стоит отметить появление любопытного дела о незаконном использовании товарного знака в качестве ключевых слов в рекламной системе. Эта категория споров весьма распространена в иностранной судебной практике. И уже более-менее отчетливо кристаллизуются основные подходы к их решению. Подробнее об этом смотрите далее.

1. О порядке признания недобросовестной конкуренцией действий по регистрации доменного имени. (Постановление ФАС Московского округа от 8 августа 2012 г. по делу №А40-4514/11-12-38).

Это дело интересно наглядным отражением противоречивой сущности доменного имени в современном российском праве. С одной стороны, согласно законодательству, оно не признается объектом интеллектуальных прав и, в частности, средством индивидуализации. С другой стороны, как указано в постановлении, «полное совпадение доменного имени с товарным знаком… является препятствием (истцу) использовать свои товарные знаки в доменном имени в российском сегменте сети Интернет». «Освоение Интернет пространства, в том числе российского, представляет очевидный коммерческий интерес для истца, как известной в мире компании и ее продукции». То есть, по мнению суда, известное лицо имеет приоритет на его узнавание в сети Интернет через посредство доменного имени. И этот приоритет столь силен, что позволяет владельцу прав на товарный знак перехватывать права на тождественное его обозначению доменное имя даже при отсутствии явной конкуренции со стороны владельца доменного имени. Иными словами, доменное имя в сети Интернет признается особого рода обозначением, связанным с идентификацией в коммерческой деятельности самого предпринимателя и его продукции и влияющим, тем самым, на продвижение продукции. В этой ситуации вполне можно говорить о том, что доменное имя в гражданском обороте вобрало в себя ряд функций, свойственных традиционным средствам индивидуализации. More »

Страница 6 из 13« Первая...45678...Последняя »