И вновь, хоть и с небольшим опозданием, расскажем о нескольких любопытных судебных делах по интеллектуальным правам, попавших в сферу общественного внимания в 2013 году. Некоторые из них производят впечатление, действительно, забавного казуса. Тогда как другие явно обозначают зарождение тенденции, с которой правоведам еще предстоит разбираться.

_

_

Дело о Шерлоке Холмсе

По мотивам произведений об известном британском сыщике до сих пор создается множество книг и фильмов (премьера очередного сезона популярного сериала как раз состоялась на днях). Этот литературный персонаж впервые увидел свет еще в позапрошлом веке, так что, казалось бы, может свободно заимствоваться всеми желающими. Действительно, согласно нормам международных соглашений, а также, к примеру, европейского и российского права, это возможно после 2000-го года, поскольку после смерти автора прошло уже более 70 лет. На территории США большая часть произведений о Шерлоке Холмсе также находится в общественном достоянии. Однако 10 последних рассказов, написанных после 1922 года, все еще охраняются копирайтом. Это связано с дополнительным правилом исчисления сроков действия прав — 95 лет после первой публикации. Фонд, управляющий литературным наследием А.Конан Дойла, давно лишившись большей части своей монополии, цепляется за уходящее и требует от американских издателей и продюсеров получать лицензии на любое заимствование персонажей Конан Дойла. Как ни странно, но многие соглашаются с такими условиями. Хотя логика фонда, конечно, сильно не дотягивает до блестящих рассуждений великого детектива: «поскольку образы Шерлока Холмса и доктора Ватсона непрерывно развиваются на протяжении всего Канона [собрания произведений], копирайт, охраняющий Десять Рассказов, должен распространяться на образы Шерлока Холмса и доктора Ватсона в целом, а равно на любые относящиеся к ним элементы повествования». Издатель Лесли Клингер (Leslie S. Klinger), напротив, уверен, что свободно могут использоваться любые элементы повествования, которые появились на страницах книг, срок охраны которых уже истек. За доказыванием этого он обратился в суд. Окружной суд Северного округа Иллинойса поддержал доводы истца. И указал, что за фондом остаются права лишь на те детали десяти рассказов, которые имеют творческий характер и являются новыми с точки зрения содержания всего цикла. Так, в силу общих принципов авторского права, не будут охраняться фабула, события и идеи последних рассказов.

По мнению судьи, любые продолжения и сиквелы представляют собой производные произведения. Из этого можно заключить, что ранее появившийся персонаж следует судьбе оригинальной книги. И если она перешла в общественное достояние, туда же попадает и сам персонаж. Так какая же часть произведений о Шерлоке Холмсе по-прежнему не может использоваться без согласия правообладателей? Сюжетные повороты, диалоги, персонажи, которые появились впервые лишь в 10 последних рассказах. Или же новые характеристики прежних героев. Поэтому охраняемыми элементами будут, например, вторая женитьба Ватсона, указание на его прежние навыки спортсмена, а также описание отхода Холмса от дел. Все эти детали впервые были упомянуты автором позднее 1922 года. Соответственно, упоминать об этих деталях в новых книгах можно лишь с согласия фонда. Обо всех остальных деталях, что стали известны публике ранее, можно писать свободно. Хотя, не все так просто. Фонд уведомил, что после прекращения срока копирайта он начал выдавать новые разрешения — теперь уже на использование имен персонажей, ведь они охраняются в качестве товарных знаков. А эта охрана может быть бесконечной. Так что пока частный детектив остается заложником частной собственности. More »

 14 ноября 2013 г. судебным решением по делу The Authors Guild, Inc. v. Google, Inc. проект Google Books был признан абсолютно правомерным в силу распространения на него доктрины добросовестного использования (fair use doctrine). Это прецедент исключительно важен, как минимум, по двум причинам. Во-первых, он открывает путь для дальнейших масштабных работ по оцифровке книг, для создания открытого и общедоступного, в определенных пределах, хранилища творческого достояния человечества. Что немаловажно, судья не нашел в подобных действиях никаких экономических угроз для правообладателей, на которые они обычно ссылаются. Наоборот, увидел в проекте серьезный потенциал для расширения аудитории и повышения доходов авторов. И в целом, как будет показано далее, он признал инициативу Google исключительно полезной для всего общества.

Во-вторых, решение суда по этому делу лишний раз доказывает неоспоримую выгоду формулирования изъятий и ограничений из авторских прав не в виде узкого закрытого перечня, а путем закрепления общего правила, применимого во все новых ситуациях. Как доказывает судебная практика США, такой подход позволяет судьям расширять в разумных пределах доступ общества к знаниям и культурным благам, что критически важно в современную информационную эпоху. Многие представители юридических наук до сих пор сожалеют, что трехступенчатый тест, предложенный при разработке Бернской конвенции в качестве аналога англо-американской доктрины добросовестного использования, превратился в свою противоположность, абсолютно бесполезную (ведь сейчас он направлен на сужение и без того узких изъятий из интеллектуальных прав).

В предыдущей статье мы подробно рассматривали ситуацию вокруг проекта Google Books Search. Поэтому здесь приведем лишь наиболее интересные положения нового судебного решения.

Прежде всего интересно, что судья счел важным перечислить выгоды проекта:

1) Проект представляет собой новый эффективный способ поиска книг для библиотекарей, читателей и исследователей. Уникальный исследовательский инструмент, позволяющий вести поиск по ключевым словам среди множества книг, осуществлять межбиблиотечный поиск (для получения оригинала книги), а также обслуживать систему учета цитирования. Проект стал настолько важным, что был включен в образовательную программу по информационной грамотности для студентов всех уровней.

2) Помимо содействия общераспространенной научной работе проект Google Books помогает проводить новые виды исследований, например, глубинный анализ текста и данных (так называемый text/data mining). Стало возможным изучать в огромном массиве текстов частоту встречаемости определенных слов, синтаксические образы и тематические маркеры, чтобы увидеть изменения литературных стилей во времени, изучать развитие лексикографии, эволюцию грамматики, коллективной памяти, применение технологий, всплески популярности, проявления цензуры и т.д. More »

Утверждение, что «пиратство — это безусловное зло, главный враг творческой индустрии», давно стало стереотипным. Оно вроде бы не требует доказывания и осмысления. По крайней мере, так убеждают профессиональные правообладатели и законотворцы. Конечно, в нем есть доля истины: пиратство может причинять экономический вред владельцу интеллектуальных прав. Но исчерпывается ли этим его эффект? Современная мировая юриспруденция, опирающаяся на серьезные исследования в рамках социальных и естественных наук, настойчиво призывает в этом усомниться. Более того — отказаться от стереотипов, загоняющих в тупик творческую жизнь общества. Оказалось, то, что обычно именуют «пиратством», — слишком сложное и многогранное явление. Его негативные черты компенсируются не менее мощным позитивным влиянием. А борьба с ним в некоторых случаях превращается в инструмент подавления творческой конкуренции. Конечно, это не значит, что пиратство теперь необходимо санкционировать. Но также неразумно и неоправданно безгранично расширять монополию правообладателя на интеллектуальный продукт. Как же относиться к этому явлению?

В зарубежной юридической науке все настойчивее укореняется важная мысль — мы слишком растянули границы понятия «пиратство». К нему по ошибке отнесли многое из того, что не выходит за пределы разумного и добросовестного, что приносит пользу обществу, а потому должно дозволяться и поддерживаться. Отечественная правовая мысль пока недостаточно касалась этой сферы. Поэтому незаслуженно часто явление пиратства у нас воспринимают поверхностно — все, что в малейшей степени покушается на авторскую монополию, воспринимается как «воровство, убивающее творчество». Но сводить пиратство к примитивной формуле — значит, обкрадывать общество. Нынешнее общество, недаром называемое «информационным», требует иных правил доступного оборота творческих результатов (с соблюдением экономических интересов авторов, конечно). Ждет новых законов, кардинально отличающихся от тех, что сложились в эпоху зарождения копирайта. Потому что прежние ведут к неразрешимым конфликтам. Консервируют их, но не решают. А для этого надо суметь объективно взглянуть на сущность и причины пиратства, выявить действительные интересы всех участников, отфильтровать правомерное от незаконного и уточнить применяемые термины. Тогда будет проще запретить именно недобросовестные действия, оставив остальные в сфере свободы. Тогда многие ситуации, освобожденные от клейма «пиратства», будут содействовать умножению креативности. Есть сомнения? Вот несколько ярких примеров. More »

Все обзоры

_

__

1. Суд должен запретить виновному лицу использовать доменное имя, нарушающее чужое право на товарный знак, даже если истец неверно сформулировал соответствующее исковое требование.

(Постановление Президиума ВАС РФ от 04.06.2013 №445/13 по делу №А40-55153/11-27-450)

Довольно необычный казус был рассмотрен недавно высшим судом: владелец товарного знака лишился возможности перехватить спорное доменное имя только из-за того, что не смог правильно сформулировать свои требования. (Эта ситуация ранее уже рассматривалась в п. 1 обзора) Суды трех инстанций отказали истцу в удовлетворении его требования «об обязании ответчиков отменить регистрацию доменного имени и предоставлении преимущественного права регистрации спорного доменного имени истцу как правообладателю соответствующего товарного знака». Суды признали владельца доменного имени нарушившим право истца на товарный знак (владелец домена также обладал правом на тождественный товарный знак, но зарегистрировал его позднее истца). Но указанное требование не поддержали, указав, что заявительный порядок регистрации доменов не предусматривает процедур, необходимых истцу.

На это Президиум ВАС пояснил: «Между тем оспоренные судебные акты не содержат указаний, обязывающих регистратора домена совершить такие действия, так же как запрета администратору домена использовать в домене спорное обозначение, хотя администрирование домена признано (в мотивировочной части судебного акта) нарушением прав истца и оценено как акт недобросовестной конкуренции. Указанное противоречие может объясняться тем, как сформулировал истец свои требования…

Однако учитывая доводы истца, приведенные в обоснование его требований, исходя из целей обращения в суд с заявленными требованиями (прекращение права администрирования ответчиком спорного доменного имени и передача этого права истцу) суду следовало рассмотреть вопрос о запрете администратору использовать соответствующий домен, что позволило бы регистратору применить принципы, изложенные в упомянутом положении».

В итоге, суды при защите прав владельца товарного знака теперь обязаны формулировать резолютивную часть своего решения таким образом, чтобы владелец знака в любом случае мог стать администратором спорного доменного имени, даже если он сам затрудняется в точном формулировании своих требований. More »

03 октября 2013 г. Суд справедливости Евросоюза рассмотрел очередное дело (C-170/12, Peter Pinckney v KDG Mediatech AG), уточняющее правила подсудности при онлайновой торговле нелицензионными копиями произведений. В прошлом году похожий вопрос рассматривался в деле C-5/11 (обзор решения). Оба решения Суда ЕС направлены на защиту интересов правообладателей, когда нелегальная продукция, охраняемая авторским правом, продается на территории другого государства-члена Евросоюза. Суд ЕС в обоих случаях признал правомерным рассмотрение исков к нарушителям по месту нахождения правообладателей. Но важно подчеркнуть существенную разницу. Предыдущее дело национальные суды разрешали на основе Директивы 2001/29/EC. Поэтому им пришлось решать, совершал ли нарушитель распространение пиратской продукции среди публики страны правообладателя. Суд ЕС разъяснял, что о таком распространении может свидетельствовать либо фактическая передача товара потребителям в другой стране (лично или через посредника), либо доказанная направленность действий нарушителя на продажу спорной продукции таким потребителям. В нынешнем деле Суд ЕС существенно расширил юрисдикцию суда по месту нахождения правообладателя. Он отметил, что для рассмотрения дела таким судом достаточно простой вероятности того, что вред будет причинен в стране правообладателя. При этом нет необходимости доказывать ни факт распространения товара, ни направленность действий нарушителя на потребителей в данной стране. Разница в подходе связана с тем, что в рассматриваемом деле иск был основан не на упомянутой Директиве, а на Регламенте ЕС №44/2001.

Суд ЕС подтвердил право обладателя копирайта обратиться за взысканием убытков в суд по своему месту нахождения, даже если ответчики находятся и ведут коммерческую деятельность в иных государствах-членах ЕС, но нелегальные экземпляры могут быть приобретены через иностранный интернет-магазин и в стране правообладателя. Естественно, такой подход позволяет правообладателю добиться справедливости быстрее и дешевле.

Вопрос, поставленный перед Судом ЕС, касался толкования ст. 5(3) Регламента №44/2001 от 22.12.2000 г. о юрисдикции, признании и принудительном исполнении судебных решений по гражданским и коммерческим вопросам. Суд сформулировал его следующим образом: обладает ли суд по месту жительства обладателя прав на произведение компетенцией рассматривать его требования к компании, расположенной в другом государстве-члене ЕС, которая воспроизводит произведение на материальных носителях, если распространением нелегальных экземпляров через интернет занимается иная организация в третьем государстве-члене ЕС, услуги которой доступны в стране, где проживает правообладатель? More »

Право интеллектуальной собственности в цифровую эпохуРоссийской науке об интеллектуальных правах сегодня очень не хватает таких всесторонних, умных и актуальных книг. В современную информационную эпоху возможности закона сильно отстают от потребностей общества: он не способен в должной мере регулировать постоянно преображающиеся социальные и экономические отношения, особенно в цифровой сфере. Такого многообразия творческих результатов и способов их распространения ранее не было. Никогда широкие слои общества не участвовали столь активно в созидании нового («простые» пользователи генерируют гораздо больший объем контента вполне высокого качества, чем профессионалы креативных отраслей). Никогда такое огромное количество людей не было так сильно заинтересовано в доступности информации – топливе для непрерывного творческого процесса. Наконец, никогда еще не было столь очевидным, что развитие любого государства, в том числе экономическое, сильно зависит от максимально широкого использования культурного богатства всеми его гражданами. В этой ситуации именно на право интеллектуальной собственности возложена ответственная задача — узаконить и поддержать динамику развития информационного общества. И в то же время никакой другой институт права, пожалуй, не противоречил еще так кардинально чаяниям общества и не был столь несбалансированным в своем воздействии на социальные отношения. Как мы пришли к этому? Можно ли что-то исправить? И на каких принципах основать новый закон, адекватный ситуации? Поиску ответов на эти и многие другие не менее важные вопросы посвящена книга Е.А. Войниканис «Право интеллектуальной собственности в цифровую эпоху: парадигма баланса и гибкости».

В мировой юридической науке и практике положение постепенно меняется. Появляются серьезные исследования, отражающие тесную взаимосвязь права интеллектуальной собственности, с одной стороны, с глубинными тенденциями в информационном обществе и, с другой, с достижениями социальных и естественных наук (о работе мозга человека, влиянии технологий на образ жизни, об особенностях познавательного и креативного процессов, психологии восприятия норм интеллектуального права, эволюции социума и т.д.). В некоторых случаях предложения авторитетных правоведов даже становятся основой законодательной реформы, как, например, это происходит в Великобритании с рекомендациями проф. И.Харгривса. К сожалению, российские цивилисты недостаточно активно участвуют в глобальном процессе поиска новых правовых конструкций, согласующихся с особенностями цифровой эпохи. Пусть мы не намерены копировать чужой опыт (даже положительный), но нам необходимо его, по крайней мере, учитывать, чтобы дать собственный ответ на новые запросы общества. Пока же многие предпочитают в очередной раз перебирать те же самые, давно существующие юридические механизмы, забывая, что часть из них уже не соответствует актуальному правовому «уровню техники». Общество ждет изобретателей новых механизмов, работающих в цифровом мире. Интересные работы по отдельным аспектам проблемы появляются регулярно. Но этого недостаточно. Без глубокого понимания сути происходящего правовые предложения, с позиции обеспечения сбалансированного регулирования, могут стать бесполезными или откровенно вредными. Работа Е.А. Войниканис значительно восполняет недостачу в качественном теоретическом базисе, на котором отечественные исследователи могли бы основать свои выводы и рекомендации. More »

Массовое нелегальное скачивание цифровой музыки, фильмов, компьютерных программ и иных охраняемых произведений, именуемое «пиратством», многими воспринимается как повод ужесточить авторское право, другими — как повод отказаться от копирайта вообще. Чтобы не переходить разумные границы, за которыми право практически парализует любое использование контента потребителями или же полностью отрицается регулирующая способность права в цифровом мире, необходимо ясно представлять — что же такое «пиратство», чем оно вызвано, как влияет на оборот произведений и может ли быть побеждено. Любые «пугалки» и голословные выводы при этом бесперспективны. Решить, что же делать с данным явлением, можно лишь тогда, когда мы начнем яснее его понимать. Поэтому первостепенное значение при рассмотрении «пиратства» имеют результаты тщательно организованных и широко проведенных социологических исследований. Мы уже ссылались на некоторые из них.

11.09.2013 г. Управление связи Великобритании (Ofcom) представило авторитетный 90-страничный отчет «High volume infringers analysis report» (Аналитический отчет о наиболее активных нарушителях), проведенный по его заказу компанией Kantar Media.

Обширное исследование проводилось в течение года с мая 2012 г. по май 2013 г. по инициативе британского правительства в рамках масштабного проекта реформирования авторского права на основе рекомендаций И.Харгривса. Один из важных вопросов, которые решает законодатель, — это «необходимо ли корректировать политику реагирования на онлайновые нарушения копирайта?». Собранные данные должны дать представление о поведении и привычках пользователей в отношении потребления цифрового контента (сюда включают и скачивание, и просмотр в потоковом режиме). А дальше уже можно делать выводы: так ли масштабно пиратство; причиняет ли оно столь существенный экономический ущерб, как обычно полагают; чем вызывается нарушение копирайта и что может побудить нарушителей отказаться от своей практики.

За год исследователи провели 21 475 опросов более 4 400 британских пользователей относительно 6 категорий цифрового контента: музыка, фильмы, телевизионные программы, компьютерные программы, книги и видеоигры. Собранные данные можно с полным правом назвать наиболее скрупулезным и точным описанием онлайнового поведения пользователей, осуществленным в последнее время. Оно наглядно, интересно и показательно. More »

Все обзоры

 

1. Владелец доменного имени, сходного с товарным знаком, вправе требовать прекращения охраны неиспользуемого товарного знака.

(Постановление Президиума ВАС РФ от 19.03.2013 №14483/12 по делу №А40-75222/11-5-466)

Хорошая новость для владельцев доменных имен. У них появился небольшой шанс противостоять монополии товарного знака, отстаивая свое право на использование совпадающего доменного имени. Хотя анализ судебного решения показывает, что шанс этот может быть реализован в очень специфической ситуации. Суд признал, что владелец доменного имени признается заинтересованным лицом согласно ст. 1486 ГК. Поэтому он вправе обратиться в Роспатент с заявлением о досрочном прекращении охраны товарного знака, если знак не используется владельцем в течение 3 лет. При этом прекращение охраны может быть частичным, по нескольким классам товаров (услуг).

Когда это может быть интересно обладателю доменного имени? В основном, в случаях, когда доменное имя используется для продвижения тех товаров (услуг), применительно к которым товарный знак хотя и зарегистрирован, но не применяется. Прекращение охраны товарного знака по таким товарам (услугам) даст владельцу доменного имени чуть больше уверенности в том, что суд, в случае спора, признает использование им доменного имени добросовестным, и не нарушающим права владельца товарного знака. Действительно, в судебной практике есть примеры, когда применение доменного имени для иных услуг, нежели оказываемых владельцем знака, признавалось правомерным. Соответственно, прекращение части охраны снижает возможности владельца знака отобрать доменное имя. Здесь необходимо учесть очень важный момент. More »

Изменения 2015

С 1 августа 2013 года вступает в силу новый Закон о борьбе с пиратством в интернете (Закон от 02.07.2013 г. №187-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях»). Его стремительное принятие, к сожалению, лишило возможности многих заинтересованных высказать свои пожелания и опасения, чтобы добиться более-менее сбалансированного акта, как того требует развитие современного общества. Осенью планируется принятие новых похожих законов, охватывающих более широкий круг объектов исключительных прав. Хочется надеяться, что в них уже будут учтены многие критические замечания, высказанные в ходе активного общественного обсуждения данного документа. Для сравнения напомним о том, что несколько дней назад во Франции отменили жесткий закон HADOPI по борьбе с пиратством в сети из-за его неэффективности и высоких рисков нарушения фундаментальных прав; Великобритания не первый год откладывает введение в действие и дорабатывает закон DEA, посвященный противодействию нарушениям в глобальной сети, все по тем же мотивам; а в США на рассмотрении находятся законопроекты о внесении существенных правок в хорошо известный DMCA, для защиты прав пользователей.

Приведем пояснения относительно основных моментов нового закона, которые могут затронуть большое количество добросовестных участников интернет-отношений. Смотрите также:

1. Процедуры удаления контента по Закону о борьбе с пиратством в интернете

2. Сравнение с иностранным законодательством

 1) Прежде всего, обращает на себя внимание странная непоследовательность нового закона в описании процедур борьбы с пиратством с привлечением интернет-посредников. В ряде развитых стран распространен следующий порядок защиты интеллектуальных прав в глобальной сети. Правообладатели, обнаружив нарушение своих прав, обращаются к предполагаемому виновнику с требованием устранить их. Если реакции нет, правообладатели направляют соответствующему интернет-посреднику уведомление по установленной форме. Посредники принимают меры по ограничению доступа к сомнительному контенту или удаляют его, чтобы избежать своей ответственности за содействие нарушению. Владелец такого контента приобретает право направить посреднику или правообладателю свои встречные возражения, которые ведут к восстановлению доступа к контенту, а спор передается на рассмотрение суда. После исследования всех обстоятельств дела решается судьба спорного контента, вплоть до блокирования доступа ко всему ресурса, если он будет признан активно вовлеченным в пиратство. Вроде бы вполне логичный и достаточно простой порядок, учитывающий права всех задействованных лиц, одновременно минимизируя угрозу причинения вреда чьим-либо интересам. Однако в новом российском законе процесс защиты распался на несколько невзаимосвязанных процедур, каждая из которых слабо стыкуется с действующим законодательством и с системой прав человека. Действительно, как будет показано дальше, закон предусматривает сразу три процедуры (в порядке появления в документе): принятие судом по требованию правообладателей предварительных обеспечительных мер, без соблюдения особых процессуальных требований; обращение правообладателя непосредственно в Роскомнадзор за удалением контента с приложением некоего вступившего в силу судебного акта (который может не совпадать с определением о предварительных обеспечительных мерах), что, независимо от содержания судебного акта, может привести к блокированию всего интернет-ресурса; обращение правообладателя с заявлением напрямую к провайдеру, предоставляющему возможность размещения материалов в интернете, на основании которого провайдер обязан принять некие не конкретизированные «необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав» под угрозой привлечения к ответственности самого интернет-посредника. More »

gavelПолтора года назад мы рассматривали решение Суда справедливости Евросоюза, в котором давались разъяснения на запрос британского суда относительно использования чужих товарных знаков в качестве ключевых слов. На основании приведенного в нем толкования Высший суд справедливости Англии и Уэльса 21 мая 2013 года вынес решение по делу Interflora Inc. v Marks and Spencer Plc. Напомним, в нем крупная торговая сеть Marks and Spencer обвинялась в незаконном использовании товарного знака истца «Interflora» в составе нескольких ключевых слов, влекущих показ рекламы конкурирующих услуг ответчика. Дело может служить наглядной иллюстрацией подхода британских судов к рассмотрению подобных споров. Тем более что проблема заимствования чужих товарных знаков актуальна сейчас для права всех государств.

В практике Суда Евросоюза выработаны шесть условий, наличие которых свидетельствует о нарушении исключительного права на товарный знак пользователем идентичного обозначения (ст. 5(1)(а) Директивы 89/104/EEC):

— спорное обозначение используется третьим лицом в пределах соответствующей территории;

— использование осуществляется в ходе коммерческой деятельности;

— отсутствует согласие владельца товарного знака;

— обозначение идентично товарному знаку;

— товары или услуги, в отношении которых используется обозначение, тождественны товарам или услугам, применительно к которым зарегистрирован товарный знак;

— такое использование обозначения причиняет вред или способно причинить вред функциям товарного знака (функциям удостоверения происхождения, рекламной, инвестиционной или коммуникативной).

По поводу первых пяти условий у английского судьи Арнольда вопросов не возникло, но вот наличие шестого подвергалось сомнению. Что и побудило его обратиться в Суд ЕС. Стоит отметить, что Суд ЕС с самого начала рассмотрения подобных дел не включал в число возможных нарушителей владельцев рекламных сервисов. И уже неоднократно он признавал допустимым, с точки зрения свободной конкуренции, использование чужих товарных знаков в качестве ключевых слов, если такие действия не причиняют вреда знаку или его владельцу.

Первая функция товарного знака – удостоверение происхождения товара (origin function). Как отметил Суд ЕС, действия третьего лица, использующего ключевое слово, идентичное охраняемому товарному знаку, причиняют вред данной функции знака, если обычные пользователи приходят к ошибочному выводу о деятельности такого третьего лица: например, что оно является частью коммерческой сети владельца товарного знака или иным образом с ним экономически связано. Что немаловажно, к обычным интернет-пользователям Суд ЕС отнес «достаточно хорошо информированных и достаточно внимательных пользователей». Соответственно, тот факт, что некоторые потребители (плохо осведомленные или невнимательные) испытывают сложности с пониманием реальной экономической взаимосвязи двух организаций, еще не свидетельствует о причинении ущерба удостоверительной функции. Поэтому национальный суд должен оценить, насколько местные обычные пользователи хорошо осведомлены о конкуренции и взаимодействии компаний Interflora и Marks & Spencer, чтобы сделать вывод, была ли функция удостоверения происхождения в конкретном случае ущемлена действиями ответчика. More »

Страница 3 из 1312345...10...Последняя »