Массовое нелегальное скачивание цифровой музыки, фильмов, компьютерных программ и иных охраняемых произведений, именуемое «пиратством», многими воспринимается как повод ужесточить авторское право, другими — как повод отказаться от копирайта вообще. Чтобы не переходить разумные границы, за которыми право практически парализует любое использование контента потребителями или же полностью отрицается регулирующая способность права в цифровом мире, необходимо ясно представлять — что же такое «пиратство», чем оно вызвано, как влияет на оборот произведений и может ли быть побеждено. Любые «пугалки» и голословные выводы при этом бесперспективны. Решить, что же делать с данным явлением, можно лишь тогда, когда мы начнем яснее его понимать. Поэтому первостепенное значение при рассмотрении «пиратства» имеют результаты тщательно организованных и широко проведенных социологических исследований. Мы уже ссылались на некоторые из них.

11.09.2013 г. Управление связи Великобритании (Ofcom) представило авторитетный 90-страничный отчет «High volume infringers analysis report» (Аналитический отчет о наиболее активных нарушителях), проведенный по его заказу компанией Kantar Media.

Обширное исследование проводилось в течение года с мая 2012 г. по май 2013 г. по инициативе британского правительства в рамках масштабного проекта реформирования авторского права на основе рекомендаций И.Харгривса. Один из важных вопросов, которые решает законодатель, — это «необходимо ли корректировать политику реагирования на онлайновые нарушения копирайта?». Собранные данные должны дать представление о поведении и привычках пользователей в отношении потребления цифрового контента (сюда включают и скачивание, и просмотр в потоковом режиме). А дальше уже можно делать выводы: так ли масштабно пиратство; причиняет ли оно столь существенный экономический ущерб, как обычно полагают; чем вызывается нарушение копирайта и что может побудить нарушителей отказаться от своей практики.

За год исследователи провели 21 475 опросов более 4 400 британских пользователей относительно 6 категорий цифрового контента: музыка, фильмы, телевизионные программы, компьютерные программы, книги и видеоигры. Собранные данные можно с полным правом назвать наиболее скрупулезным и точным описанием онлайнового поведения пользователей, осуществленным в последнее время. Оно наглядно, интересно и показательно. More »

Изменения 2015

С 1 августа 2013 года вступает в силу новый Закон о борьбе с пиратством в интернете (Закон от 02.07.2013 г. №187-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях»). Его стремительное принятие, к сожалению, лишило возможности многих заинтересованных высказать свои пожелания и опасения, чтобы добиться более-менее сбалансированного акта, как того требует развитие современного общества. Осенью планируется принятие новых похожих законов, охватывающих более широкий круг объектов исключительных прав. Хочется надеяться, что в них уже будут учтены многие критические замечания, высказанные в ходе активного общественного обсуждения данного документа. Для сравнения напомним о том, что несколько дней назад во Франции отменили жесткий закон HADOPI по борьбе с пиратством в сети из-за его неэффективности и высоких рисков нарушения фундаментальных прав; Великобритания не первый год откладывает введение в действие и дорабатывает закон DEA, посвященный противодействию нарушениям в глобальной сети, все по тем же мотивам; а в США на рассмотрении находятся законопроекты о внесении существенных правок в хорошо известный DMCA, для защиты прав пользователей.

Приведем пояснения относительно основных моментов нового закона, которые могут затронуть большое количество добросовестных участников интернет-отношений. Смотрите также:

1. Процедуры удаления контента по Закону о борьбе с пиратством в интернете

2. Сравнение с иностранным законодательством

 1) Прежде всего, обращает на себя внимание странная непоследовательность нового закона в описании процедур борьбы с пиратством с привлечением интернет-посредников. В ряде развитых стран распространен следующий порядок защиты интеллектуальных прав в глобальной сети. Правообладатели, обнаружив нарушение своих прав, обращаются к предполагаемому виновнику с требованием устранить их. Если реакции нет, правообладатели направляют соответствующему интернет-посреднику уведомление по установленной форме. Посредники принимают меры по ограничению доступа к сомнительному контенту или удаляют его, чтобы избежать своей ответственности за содействие нарушению. Владелец такого контента приобретает право направить посреднику или правообладателю свои встречные возражения, которые ведут к восстановлению доступа к контенту, а спор передается на рассмотрение суда. После исследования всех обстоятельств дела решается судьба спорного контента, вплоть до блокирования доступа ко всему ресурса, если он будет признан активно вовлеченным в пиратство. Вроде бы вполне логичный и достаточно простой порядок, учитывающий права всех задействованных лиц, одновременно минимизируя угрозу причинения вреда чьим-либо интересам. Однако в новом российском законе процесс защиты распался на несколько невзаимосвязанных процедур, каждая из которых слабо стыкуется с действующим законодательством и с системой прав человека. Действительно, как будет показано дальше, закон предусматривает сразу три процедуры (в порядке появления в документе): принятие судом по требованию правообладателей предварительных обеспечительных мер, без соблюдения особых процессуальных требований; обращение правообладателя непосредственно в Роскомнадзор за удалением контента с приложением некоего вступившего в силу судебного акта (который может не совпадать с определением о предварительных обеспечительных мерах), что, независимо от содержания судебного акта, может привести к блокированию всего интернет-ресурса; обращение правообладателя с заявлением напрямую к провайдеру, предоставляющему возможность размещения материалов в интернете, на основании которого провайдер обязан принять некие не конкретизированные «необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав» под угрозой привлечения к ответственности самого интернет-посредника. More »

С момента зарождения интеллектуального права творчество было его причиной, основой и оправданием. Правовые нормы создавались во благо авторов и ремесленников в эпоху технологических прорывов. На природу творчества нормы опираются, чтобы выявлять достойные охраны результаты. Наконец, одна из основных целей интеллектуального права — закрепление экономических моделей, стимулирующих продолжение креативной деятельности.

В последние годы социальные и естественные науки, как показано далее, серьезно обогатили наше понимание творческого процесса, его происхождения, условий и роли в жизни человека и общества. Оказалось, что творчество выполняет гораздо больше функций, чем предполагалось ранее, и на совершенно иных началах. Понимание подлинных основ творчества переворачивает наш взгляд на традиционное авторское право. Отразилось ли уже это как-то на принципах интеллектуального права? Увы, пока недостаточно. Но коль скоро мы благородно провозглашаем назначением права не просто защиту узких интересов главенствующей политической группы, а упрочение моделей поведения, признанных разумными и справедливыми обществом в целом, нам необходимо учитывать многообразие социальных функций креативности. Как показывают различные тенденции, о которых уже не раз говорилось в блоге, современный ландшафт интеллектуальной деятельности стремительно меняется. Авторское право перестало быть надежной картой, позволяющей ориентироваться в сложностях информационного общества. В таких условиях осмысление правовой роли креативного процесса — возможность привести в порядок саму основу интеллектуального права. More »

Author:redtimmy

«Нужды большинства перевешивают потребности избранных» — забавно, но эта цитата из фантастического фильма «Стар Трек II» служит эпиграфом в одном необычном судебном документе.

«Истцы перехитрили судебную систему. Прикрываясь от общественного порицания, они откопали несколько древних законов о копирайте, а затем вынудили ответчиков нести сверх всякой меры завышенные расходы» — с такой гневной фразы начинается сам приказ, изданный 6 мая 2013 года судьей окружного суда США О.Д. Райтом (Otis D. Wright, II) по делу Ingenuity 13 LLC v. John Doe. Даже если ответчик скачал всего один видеофильм, продолжил судья, истцы предлагали ему заплатить за прекращение дела сумму, лишь немногим не дотягивающую до расходов на полноценную судебную защиту. Сопротивление неприкрытому шантажу было маловероятным: ведь все ответчики обвинялись в незаконном скачивании фильмов для взрослых. Огласка этого факта в суде для многих из них была бы подобна публичному порицанию, унижению, пытке (список мучений можно продолжить). Ответчики были вынуждены соглашаться на условия недобросовестных истцов. Авторское право, созданное для поддержки голодающих художников, «позволяет голодающим адвокатам в нынешнюю эпоху электронных медиа грабить население». «Истцы имеют все основания защищать свое право интеллектуальной собственности, но только пока они делают это добросовестно. Современная практика предъявления написанных под копирку претензий тысячам ответчиков вызывает у суда тревогу. Укрывшись плащом притворства и подставных компаний, истцы превратили суд в поле битвы» — красочно обрисовывает судья свое видение проблемы. (Да и весь текст судебного приказа – кладезь образной юридической лексики и метафор, полезный для изучающих английский язык).

А дальше начинается почти детективная история, в которой представитель истцов утаивает информацию от суда и представляет подложные документы. Судья изучает несколько аналогичных дел, в которых участвовали те же истцы. И приходит к выводу, что за отдельными процессуальными представителями стоит группа адвокатов, которых можно охарактеризовать как «авторско-правовые тролли». Сравнительно новая разновидность отрицательных персонажей, появившаяся в природе вслед за троллями патентными. Искренне возмущаясь беспринципностью искателей легкой наживы, понимая всю опасность злоупотребления интеллектуальными правами, судья провел тщательное расследование мошеннической деятельности троллей и достаточно строго наказал их. More »

В прошлом году мы коснулись непростой темы: насколько правомерна работа различных агрегаторов новостей. Как выяснилось, в мировом масштабе картинка очень пестрая, и в некоторых случаях настораживающая. В Австралии разрешена их свободная деятельность. В Евросоюзе чаще всего требуется предварительное получение лицензии у информационных агентств. В Великобритании суды вообще решили, что лицензия нужна не только новостным сервисам, но и всем их подписчикам. В США внятная практика на тот момент отсутствовала. Некоторые эксперты уверенно полагали, что американские суды поддержат свободный оборот информации и позволят сервисам работать без лицензий.

Но не так давно все сильно изменилось. И если в Великобритании ситуация начала выправляться в лучшую сторону: в апреле 2013 года Верховный суд наконец-то разрешил подписчикам новостных агрегаторов не получать лицензии (хотя судьба самих агрегаторов по-прежнему отдана на усмотрение правообладателей). То в США, вопреки ожиданиям, суд занял жесткую позицию, обязав новостные сервисы во всех случаях получать согласие на использование выдержек из чужого информационного контента. В Германии в марте 2013 года началось активное рассмотрение поправок (так называемый «Lex Google») в закон об авторском праве, которые разрешат заимствование из новостей лишь минимальных отрывков (каких именно, придется разбираться судам). В феврале 2013 года во Франции компания Google пошла на встречу ассоциации информационных издательств, согласившись заплатить в особый фонд 81 миллион долларов за право использовать их новостной контент. Так что теперь в международном масштабе «производители новостей» взяли уверенный перевес над «распространителями». Интересная деталь: в обоих упомянутых судебных делах речь шла о нидерландском новостном агрегаторе Meltwater. Наравне с компанией Google, он формирует правовой ландшафт в сфере сетевого распространения новостей. Пока, впрочем, не в свою пользу. Далее приведен обзор поучительных судебных решений. More »

30 марта 2013 года окружной суд США вынес крайне неоднозначное решение по иску звукозаписывающей студии Capitol Records к сервису ReDigi, признав доктрину первой продажи (или исчерпания прав) фактически неприменимой в цифровой сфере. А это серьезный удар по интересам всех потребителей, да и электронной коммерции в целом. Документ вызвал многочисленные жаркие дискуссии, подогреваемые недавним решением Верховного суда США, решительно раздвинувшим горизонт действия упомянутой доктрины (дело Kirtsaeng). А здесь движение в обратную сторону. С чем это связано? Предлагаем рассмотреть доводы суда подробнее. Тем более что благодаря им внимание юридического сообщества было привлечено к ряду важнейших правовых проблем, тот или иной вариант решения которых способен серьезно повлиять на будущее авторского права в сети Интернет.

Не раз отмечалось, что одна из основных сложностей, обусловливающая несовершенство нынешней модели правового регулирования Интернета, связана с непродуманным перенесением в цифровую сферу правовых моделей из обычного мира. Например, право наделяет автора полномочием контролировать перемещение и использование любых цифровых копий его произведения. В отношении физических носителей подобное право более-менее реализуемо: их изготовление требует специальных усилий и расходов, которые можно выявить и проконтролировать. А также экономически обоснованно: каждая копия произведения, поступившая в коммерческий оборот без согласия правообладателя, лишает его доли прибыли. Но воспроизведение электронных экземпляров осуществляется практически без затрат и зачастую без явного намерения самого пользователя. Любая передача цифровой копии другому лицу влечет появление одного или нескольких новых файлов, возникающих в ходе пересылки и записи в память иного устройства, с сохранением исходного цифрового экземпляра у первоначального владельца. А, значит, требуется отдельное согласие правообладателя на каждый акт воспроизведения. Чтобы не признавать незаконными множество обычных компьютерных операций, законодателю приходится указывать, в каких случаях создание копий является допустимым в силу их временного, технологически неизбежного или логически оправданного характера. Но подобное усложнение законодательной техники не идет на пользу ясности самих законов, сильно отстающих от развития цифровых отношений. Нормативные акты поневоле поддерживают неэффективные бизнес-модели, препятствуя появлению новых, и серьезно ограничивают выбор пользователей, урезая вторую основополагающую цель авторского права (по крайней мере, декларируемую) – содействие творческой активности общества, в том числе с использованием ранее созданных произведений. В итоге, приравнивание цифровой копии к полноценному экземпляру произведения зачисляет множество обычных пользователей в разряд нарушителей авторских прав. А предпринимателям в сегодняшних условиях необходимо проявить недюжинное воображение, чтобы построить алгоритм работы, удовлетворяющий требованиям противоречивого законодательства. Серьезным подспорьем служит оценка правомерности тех или иных моделей, даваемая судами при разрешении споров. Пример тому рассматриваемое дело. More »

Уже несколько раз мы касались проекта усовершенствования интеллектуального права в Великобритании. Его с полным правом можно назвать уникальным. Действительно, это тот редкий случай, когда эксперты в сфере юриспруденции и экономики приготовили подробную, масштабную программу изменения авторского права, а правительство приняло на себя обязанность планомерно эту программу реализовывать. Проект известен по имени его руководителя И. Харгривса (см. также здесь, или подробнее об изменениях на уровне Евросоюза). Но чаще встречаются ситуации, когда государство под влиянием тех или иных политических сил принимает нормативные акты в достаточно узкой сфере, что предопределяет их несогласованность или даже конфликт с ранее принятыми законами. Поскольку возводятся отдельные пристройки, но нет даже приблизительного общего проекта всего здания авторского права. США можно отнести ко второй группе. В американском обществе длительное время ведутся бурные теоретические дискуссии и кипят страсти вокруг разнообразных аспектов интеллектуального права, ломаются копья в многочисленных судах, обе палаты Конгресса переполняются проектами законов, направленных на смягчение и сужение или, наоборот, ужесточение и расширение монополии авторских прав. Но крайняя многочисленность участников, их серьезный политический вес и противоположность устремлений не оставляют шансов для появления какой-то единой программы изменений, общего видения будущих очертаний копирайта. Проектов много, но ни один из них не способен потягаться за звание самого перспективного. Остается либо анализировать законопроекты, свод судебной практики, или же ориентироваться на программные заявления представителей авторитетных организаций в сфере интеллектуальной собственности, чей голос с большей вероятностью может быть услышан законодателями. А, стало быть, есть основания хотя бы для робких предположений о направлениях развития в данной сфере.

И вот в марте этого года свои предложения относительно модернизации авторского права озвучила Регистратор, директор Ведомства США по авторскому праву Мария А. Палланте. Сначала она выступила с докладом в Колумбийском университете США, а 20 марта приняла участие в слушаниях в Палате представителей Конгресса. В наиболее развернутом виде ее программа представлена в университетском докладе, поэтому именно его мы и рассмотрим подробнее. Доклад имеет амбициозное название — «Следующий основополагающий закон об авторском праве» (The Next Great Copyright Act). Появление этой программы многими горячо приветствовалось. Хотя надо сразу отметить, что она все же не является столь масштабной, как британский проект И. Харгривса. А в силу занимаемой докладчиком должности программа практически лишена даже относительно революционных рекомендаций. Тем не менее она заслуживает серьезного внимания, поскольку, и в отсутствие предложений по кардинальному обновлению, позволяет увидеть те элементы авторского права, необходимость скорейшего изменения которых осознают и представители весьма консервативных, государственных организаций. More »

19 марта 2013 года по делу Kirtsaeng v. John Wiley & Sons, Inc. (2013) Верховный Суд США принял важнейшее прецедентное решение, с восторгами встреченное правоведами, предпринимателями, да и простыми людьми по всему миру. Еще задолго до окончательного разрешения дела эксперты называли его самым значительным и знаменательным в американской судебной практике по интеллектуальным правам за весь 2013 год. С чем же связан такой ажиотаж? Суд решил, что если обладатель авторских или смежных прав в какой-либо стране мира вводит в оборот экземпляры своего произведения (или фонограммы), то он утрачивает право контролировать их дальнейшее распространение, даже при последующем ввозе в США. Это открывает новые возможности для развития международной торговли, расширяет выбор потребителей (ведь нередко ценовая политика производителя различается в разных странах), да и с самих потребителей снимает риски привлечения к ответственности. Но сначала краткое описание давнишней проблемы, чтобы была понятна ценность ее разрешения.

Не всегда правообладатель единолично определяет, как будут распространяться произведения или фонограммы. В некоторых случаях его права ограничиваются в интересах общества. Перечень возможных изъятий и ограничений авторских прав в каждой стране свой, но некоторые варианты встречаются практически повсеместно. К их числу относятся, например, извлечение цитат, копирование для личных нужд, использование в качестве иллюстраций в учебных целях и так далее. В число подобных ограничений входит также право лица, купившего экземпляр произведения, свободно распоряжаться им в дальнейшем. Тем самым право на распространение, принадлежащее правообладателю, урезается. В европейских странах такое ограничение обычно именуется «принцип исчерпания прав», в американской практике – «доктрина первой продажи». Как и любое исключение, оно трактуется достаточно узко. Так, экземпляр произведения изначально должен быть выпущен в обращение самим правообладателем или с его согласия. При этом важна страна, где выпуск имел место. Потому что если рассматриваемое ограничение авторского права действует только в пределах конкретного государства, то любая попытка как-то распорядиться правомерно приобретенным за границей экземпляром будет пресечена правом на распространение. Ведь его исчерпания в таком случае не произойдет. Да и сам ввоз (особенно в целях последующего распространения) нарушит дополнительное право на импорт. В результате, серьезно страдают интересы как бизнеса, чьи возможности свободно конкурировать урезаются, так и общества, чье право выбора потребительских товаров умаляется. Более того, географическое толкование принципа исчерпания прав может больно ударить по множеству частных лиц, самостоятельно приобретающих экземпляры произведений за границей как в обычных, так и в онлайновых магазинах. Их возможность распорядиться правомерно купленными книгами, дисками, смартфонами, планшетами, одеждой и подобными вещами, охраняемыми авторским правом, блокирована угрозой привлечения к судебной ответственности. Как следствие, негативное влияние географического подхода сложно переоценить. Но до сегодняшнего дня в мире господствуют национальный и региональный принципы исчерпания прав. More »

Правительство Великобритании продолжает озвучивать законодательные инициативы по обновлению авторского права. Генеральное направление реформы было изложено в рекомендациях проф. И. Харгривса в 2011 году. Не так давно мы писали о проекте совершенствования условий лицензирования. Теперь Правительство коснулось такой важной темы, как расширение сферы свободного использования произведений за счет установления новых изъятий из авторского права. Предложения сформулированы в документе «Улучшая авторское право: Современная, энергичная и гибкая система» (Modernising Copyright: A modern, robust and flexible framework), озвученном в прошлом месяце. Предполагается, что все необходимые изменения будут внесены в законодательство до октября 2013 года.

Основная цель упомянутого проекта – попытаться достигнуть баланса интересов правообладателей и общества в цифровую эпоху: сделать произведения более доступными, и оттого более ценными для всех, сохранив достаточный уровень охраны авторских прав. Как подчеркивается в документе, обеспечивая неотвратимость ответственности за использование нелегального контента, одновременно необходимо значительно расширить права приобретателей контента легального. Пользователь должен забыть о вопросе «законно или незаконно совершать те или иные действия с произведением?», определяя лишь, необходима ему лицензия в конкретном случае или нет. Заплатив за доступ к контенту, он должен иметь право свободно записывать и использовать его в любых личных, некоммерческих целях. По оценке правительства Великобритании, заложенные в проекте меры обогатят экономику страны не менее чем на 500 миллионов ф.ст. в следующие 10 лет, с предполагаемой дополнительной выгодой в размере 290 млн. ф.ст. ежегодно.

Итак, какие же выгоды ждут британских пользователей? More »

Одной из наиболее острых тем в дискуссиях о судьбе авторского права остается вопрос о сохранения системы принудительных сборов за частное копирование (private copying levies). Впервые сборы появились в европейском законодательстве в 1966 году. С тех пор они остаются распространенным инструментом защиты интересов правообладателей, применяемым в большинстве стран Европы. Но в последние годы их правомерность поставлена под серьезное сомнение.

Сборы за частное копирование включаются в стоимость товара и выплачиваются коммерческими организациями при производстве, импорте или продаже чистых носителей и устройств для записи, которые могут быть использованы для копирования охраняемых авторским и смежным правом результатов творческой деятельности. Такие сборы представляют собой форму компенсации, удерживаемую с конечных пользователей носителей и устройств в пользу правообладателей в связи с потерей последними лицензионного вознаграждения вследствие невозможности его администрировать при домашнем копировании охраняемых произведений.

Эффективность подобного инструмента не оспаривается, но с развитием технологий и с изменением общественных отношений под вопрос была поставлена допустимость применения инструмента принудительных сборов в цифровой сфере. Как заметил профессор права Daniel J. Gervais: «Поскольку стало доступным индивидуальное управление правами, в сохранении системы обязательных сборов нет ни необходимости, ни правовых оснований». Действительно, современные технологии (такие как DRM) предоставили правообладателям дополнительные возможности обеспечивать свои интересы. В то же время сфера применения обязательных сборов не только не остается прежней, но все более расширяется, охватывая все новые виды частного пользования. В результате, растет количество примеров явного ущемления интересов частных пользователей. Так что некоторые уже ведут речь о злоупотреблении правами со стороны владельцев интеллектуальных прав.

Сегодня все отчетливее звучат призывы пересмотреть или полностью ликвидировать этот правовой механизм. Хотя, надо признать, надежных инструментов его замещения пока не предложено. Как известно, правовая роль технических средств защиты весьма несовершенна. Они сами порождают ряд сложных правовых коллизий. В октябре 2010 года Суд Евросоюза в известном деле «Padawan» (C-467/08) указал на недопустимость взимания сборов за частное копирование с оборудования и носителей, особенно цифровых, которые фактически не будут использоваться для частного копирования. Тем самым назревшая потребность реформирования системы компенсаций получила поддержку на самом высоком уровне.

В 2011 году правительство Нидерландов предложило отменить систему сборов за частное копирование, но столкнулось с суровой критикой как со стороны некоторых политических партий, так и представителей Евросоюза. Основной довод противников отмены – прежде чем ограничивать право авторов на получение вознаграждения необходимо разработать действенные альтернативные способы его сбора, более подходящие для цифровой сферы. Руководство Испании было более единодушно, и с 1 января 2012 года сборы за частное копирование в этой стране были отменены. В Греции взимание таких сборов запрещено уже достаточно давно. А Великобритания подтвердила свое нежелание вводить такие сборы вообще.

Особняком стоят правительства Португалии и России, стремящиеся вскочить в последний вагон уходящего поезда и спешно вводящие у себя системы обязательных сборов в их первоначальном, не реформированном виде.

В этой статье мы хотим более подробно рассмотреть опыт Евросоюза, в котором необходимость реформирования института обязательных компенсаций осознается достаточно давно. Стоит отметить, что сложность данного вопроса пока еще затрудняет странам ЕС совершение конкретных практических шагов. Тем не менее, собранные ими данные вполне стоит принять к сведению. Они помогут более четко осознать, какие проблемы мы создаем введением неоднозначного правового механизма, и в каком направлении смотрит будущее законодательство. More »

Страница 2 из 512345