Процедуры DMCA основаны на американском законодательстве (полный текст; выдержка об удалении контента). Но если владелец ресурса (провайдер онлайнового сервиса), на котором пользователями размещены нарушающие авторские права материалы, расположен в США, то неважно, из какой страны конкретный правообладатель. Он может направить американскому провайдеру извещение об устранении (takedown notice), оформленное в соответствии с DMCA. Пользователь, нарушивший его права, также может быть из любой другой страны. Провайдер все равно должен удалить спорный контент, как только получит извещение. Подобный случай имел место не так давно, когда российский сервис Литрес потребовал от американских магазинов приложений Google и Apple удалить программы российских и китайских разработчиков. Подробнее смотрите здесь.

Принятый в 1998 году закон DMCA (Digital Millennium Copyright Act) закрепляет условия освобождения провайдера от ответственности перед правообладателем и перед пользователем сервиса. «Освобождение от ответственности» мы будем, очень условно, именовать также «судебным иммунитетом».

Суть процедуры вкратце можно описать следующим образом. Провайдер обязан незамедлительно удалить спорный контент после получения извещения об устранении, уведомить клиента о таком извещении и восстановить контент после получения встречного извещения (counter-notice) от клиента, при определенных условиях. Выполнив такие действия, провайдер освобождается от гражданской ответственности перед правообладателем (за размещение контента и за его последующее восстановление) и перед пользователем (за удаление контента). Правообладатель будет вправе предъявлять иск только к пользователю, разместившему нелегальный контент. При этом провайдер все же может быть вызван в суд, если в нем поставлен вопрос об идентификации лица, изначально загрузившего материалы. Если провайдер не восстановит удаленные им материалы после получения встречного извещения от клиента, последний вправе потребовать возмещения ему ущерба. К ответственности также может быть привлечен сам правообладатель, направивший незаконное извещение об устранении, повлекшее удаление чужих материалов. DMCA не предоставляет никакого судебного иммунитета пользователю, даже если тот самостоятельно удалит нелегальный контент, получив уведомление. More »

Разгоревшийся недавно конфликт сервиса Литрес с разработчиками читалок электронных книг (здесь, здесь) привлек повышенное внимание к американскому закону DMCA (Digital Millennium Copyright Act). Конечно, это далеко не первый случай использования иностранных правовых механизмов российскими участниками. Но именно он стал предметом всеобщего обсуждения. Насколько предусмотренные им процедуры могут использоваться российскими правообладателями? Можно ли защититься от их претензий? И как уберечься от злоупотреблений? Вопросы эти далеко не праздные. Неверное применение процедур DMCA может повлечь отказ в защите прав, а также разного рода ответственность для участников спора. Раз уж этот неоднозначный правовой инструмент попал в руки российских умельцев, попробуем разобраться в основных принципах его работы чуть подробнее (более детальное описание процедуры дано в следующей статье).

DMCA позволяет правообладателю потребовать от владельца ресурса (провайдера онлайновых сервисов), на котором пользователи размещают контент, удалить нарушающие авторское право материалы. Цель данного закона – закрепить требования к провайдерам, позволяющие им освободиться от ответственности перед правообладателем за действия своих клиентов. Это необходимо для безопасной работы владельцев ресурсов, не имеющих возможности проверять все загружаемые материалы. И если провайдеры быстро отреагируют на уведомление о выявленных нарушениях, удалив подозрительный контент, претензий к ним не будет. В итоге, незамедлительное удаление спорного контента выступает не только самостоятельной обязанностью провайдера, но и своего рода индульгенцией, гарантирующей ему судебный иммунитет, даже если он нарушит какие-то иные обязанности. Если требование правообладателя было не вполне правомерным, то все претензии пострадавшие пользователи должны будут предъявлять именно правообладателю, а не владельцу сервиса. Исходя из этого, понятна заинтересованность провайдера в кратчайшие сроки устранить спорные материалы.

Что в итоге? В итоге, все негативные последствия падают исключительно на пользователей. Варианты ущемления их прав воплощают самые поразительные фантасмагории. Правообладатели пытаются удалять контент «с запасом», блокировать заведомо легальный контент или вообще собственные материалы. Так, издательство Pearson одним извещением об устранении блокирует почти 1,5 миллиона блогов преподавателей и студентов. Корпорация Майкрософт в 2012 году требует удаления вполне легального контента с сайтов Wikipedia, BBC, CNN, правительства США и даже ссылок на собственный поисковый сервис bing.com. А телевизионная сеть HBO настойчиво пытается удалять ссылки на… свой официальный сайт hbo.com из-за предполагаемого размещения на нем пиратских материалов. Но не стоит забывать о важном моменте: и американское, и российское законодательство содержат нормы, позволяющие привлечь к ответственности правообладателей, использующих инструменты защиты своих прав для давления на пользователей, извлечения необоснованной выгоды и, наконец, ограничения основополагающих прав человека. More »

Компания Google с 2004 года реализует проект Google Books Search (GBS), заключающийся в оцифровке бумажных книг по соглашению с университетскими библиотеками. Как любое начинание, грозящее приобрести масштабный характер, проект сопровождается несколькими судебными спорами, с 2005 года рассматриваемыми в США по искам правообладателей. В ходе процессуальных баталий кристаллизовалось столько неоднозначных дилемм и коллизий, что материалы судебных дел можно рассматривать в качестве уникального путеводителя по современному состоянию и набирающим силу тенденциям авторского права в Интернете. Поднятые в ходе заседаний вопросы, при том или ином варианте их решения, могли бы затронуть права и интересы авторов по всему миру, в том числе российских. Более того, многие эксперты увидели в мировом соглашении, обсуждаемом сторонами дела, попытку осуществить реформу, сопоставимую с настоящей революцией в интеллектуальном праве, столь давно ожидаемую, но повсеместно откладываемую законодателями. Приведем лишь некоторые из рассматривавшихся вопросов: кому принадлежит право на создание электронных копий книг, если текст договора между автором и издателем утрачен или не позволяет сделать однозначный вывод? допустима ли оцифровка книг в социально-полезных целях (образование, научные исследования и т.п.) без согласия правообладателей? возможно ли заменить такое согласие выдачей принудительной лицензии или выплатой справедливой компенсации? какие правомочия доступны пользователям в отношении электронных версий произведений? влияет ли на полномочия лиц, заинтересованных в оцифровке, особый статус произведения (книга давно не издается, обладатели прав на нее не известны или не могут быть обнаружены)? не преобладают ли интересы всего общества, жаждущего широкого доступа к знаниям, достижениям культуры и информации, над интересами авторов, чьи книги давно не издаются, и в силу этого недоступны публике, или авторов, которых вообще найти невозможно? будет ли решение суда США распространяться на зарубежных правообладателей? может ли конкретная ассоциация правообладателей представлять интересы неограниченного круга лиц, особенно если учесть, что эти интересы зачастую противопоставлены? кто будет иметь право устанавливать размер вознаграждения, взимаемого за использование цифрового контента, авторы которого не участвовали в переговорах и даже не знают об оцифровке их материалов? кто вправе определять порядок использования собранного вознаграждения за использование произведений-сирот? допустимо ли установление фактической монополии на определенные действия с цифровыми копиями произведений на основании судебного решения? И центральный вопрос: насколько соглашение сторон судебного спора, утвержденное судом, может изменять положения действующего законодательства, устанавливать новые правила, если предположить, что такие правила более адекватно регулируют сложившиеся общественные отношения?

Неудивительно, что в зарубежной научной литературе этим судебным делам посвящено множество исследований. Поскольку, к большому сожалению, в нашей стране сведения об этом проекте и сопутствующих ему судебных процессах не столь известны, расскажем о них более подробно. Тем более что за последний месяц произошло несколько важных событий, влияющих на осуществление проекта. И если даже его окончательное воплощение не будет непосредственно влиять на российских авторов, знать о нем небесполезно, поскольку рано или поздно мы столкнемся с похожей ситуацией.

Широко известно, что правовое регулирование в цифровой сфере зачастую является гораздо более жестким, чем в обычном мире. Это может быть объяснено, например, особенностями изначальной конфигурации авторского права — его направленность на регулирование оборота копий произведений приводит в цифровой сфере к необходимости получения разрешений практически на любые действия, так все они связаны с созданием электронных экземпляров произведений. Так, в рассматриваемом деле при реализации проекта GBS, по подсчетам истцов, создается до 12 копий каждой книги. Как справедливо заметил в своем письме к отчету 2010 года «Driving UK Research – Is copyright a help or hindrance?» Директор Британской Библиотеки Dame Lynne Brindley: «величайшая ирония состоит в том, что как только технологии широко, как никогда до этого, открыли доступ к книгам и другим творческим произведениям для образования и исследований, новые ограничения угрожают запереть цифровой контент в масштабе, который мы никогда бы не допустили в отношении печатных материалов. Давайте наконец пробудимся после пятилетнего сна и осознаем, что мы невольно лишились фундаментального основания для инноваций, образования и исследований в Великобритании. Кто защищает интересы общества в цифровом мире? Нам нужно пересмотреть авторское право в цифровую эпоху и найти баланс к взаимной выгоде создателей, учителей, исследователей, творческой индустрии – и экономики знаний». More »

На этой неделе Бюро регистрации авторских прав Библиотеки Конгресса США озвучило новые ограничения авторских прав, предоставляемые на последующие три года с 28 октября 2012 года. Радость пользователей, чьи возможности использовать охраняемые произведения в своей творческой и образовательной деятельности значительно укрепились, смешалась с искренним недоумением из-за сделанных Бюро выводов о недопустимости некоторых вариантов использования, ставших давно привычными в повседневной жизни. В частности, Бюро признало незаконной перезапись видеофильмов и музыки с официально купленных DVD- и CD-дисков на иные виды носителей с изменением формата, тогда как разрешило взламывать защиту программного обеспечения смартфонов. Но сначала несколько слов о том, откуда вообще появилась подобная система.

Как известно, законодательство большинства стран содержит перечень случаев, когда чужие произведения могут использоваться без согласия их владельца и без выплаты вознаграждения (так называемые изъятия и ограничения исключительных прав, exceptions and limitations), если такие действия направлены на какие-либо общественно-полезные цели: обучение, критика, сообщение о текущих событиях, научные исследования, образование, использование людьми с ограниченными возможностями и т.д. Для государств общего права характерно дополнение подобного перечня глобальным принципом освобождения от ответственности при определенных условиях того пользователя, который добросовестно использовал чужое произведение в одобряемых законодательством целях. В США такая доктрина носит название «fair use» (добросовестное использование), в Великобритании, Канаде, Австралии — «fair dealing». Например, в США такая доктрина широко применяется при создании документальных фильмов или обучающих материалов, когда необходимо заимствование элементов большого количества охраняемых произведений. Подобный правовой механизм крайне полезен в ситуациях, когда законодательство не успевает регулировать изменяющиеся общественные отношения, особенно в цифровой сфере, а публичные интересы требуют расширения возможностей пользователей в связи с ростом их творческой активности. Российское же право, хотя и содержит перечень ограничений интеллектуальных прав, не знает такого универсального правового инструмента, как «fair use». More »

Среди наиболее важных тенденций развития интеллектуального права, можно выделить одну в сфере патентного права, которая оказывает очень серьезное экономическое, мировоззренческое и правовое влияние на многие сферы бизнеса и потребления. Речь идет о деятельности патентных троллей. В конце июня этого года ученые из Бостонского университета J. Bessen и M.J. Meurer опубликовали исследование «The direct costs from NPE disputes». В нем они попытались оценить основные финансовые затраты, вызванные действиями патентных троллей в экономике США. Как будет показано далее, выводы были не утешительными. Авторы выяснили, что самые большие прямые и косвенные затраты несут малые и средние инновационные компании, те, кто чаще всего дают шанс проявить себя молодым изобретателям, разрабатывают новые неординарные технологии, создают рабочие места и поддерживают здоровую конкуренцию. Большое количество претензий предъявляется касательно программного обеспечения разного рода, в том числе в сфере Интернет. Исследование показало, что патентные тролли не только причиняют убытки, но и лишают ценности основные принципы, лежащие в основе всего патентного права, из-за чего оно все чаще подвергается суровой критике. Действительно, патентные тролли, ограничивают проведение научных исследований, убивают предпринимательскую инициативу, лишают своих собственных клиентов достаточного вознаграждения и устойчивых деловых связей. И в завершение (едва ли достойное), они переориентируют своих клиентов с изобретения гениальных, прорывных технологий, на патентование массовых, общепонятных и почти стандартных процедур, с минимальным изобретательским уровнем, поскольку именно такие патенты будут заимствоваться чаще всего и принесут агрессивным защитникам патентов наибольшую прибыль.

Уникальность проведенного исследования обусловлена собранной информацией, которая ранее была мало доступна для изучения: судебные претензии патентных троллей к организациям малого и среднего бизнеса, затраченные на разрешение судебных споров расходы, а также размер лицензионных платежей за использование патентов, которые требовали непрактикующие организации. More »

Дело Oracle America, Inc. v. Google Inc. (C 10-03561 WHA) рассматривается в американском суде с августа 2010 года. Все это время оно привлекало к себе самое пристальное внимание. И потому, что касалось широко распространенного программного обеспечения (Java и Android), и потому, что весьма далеко идущими были правовые обоснования сторон.

Из-за сложности дела суд проходил в несколько этапов. На первом решался вопрос о том, нарушили ли действия компании Google авторские права истца на один из самых распространенных в мире языков программирования и платформу Java (а именно на 37 приложений Java API). На втором выяснялось — были ли ущемлены патентные права истца. На третьем должен был определяться размер компенсации.

Уже на первом этапе возникли серьезные сложности: привлеченные присяжные, признав действия Google нарушением авторского права, не смогли ответить на вопрос — подпадали ли такие действия под защиту доктрины добросовестного использования (fair use). Второй этап завершился не в пользу истца: присяжные не нашли ущемления патентных прав.

На третьем этапе судья окружного суда Калифорнии William Alsup, оказавшись весьма подкованным специалистом в рассматриваемых вопросах, вынес 31 мая 2012 года детально проработанное решение, обосновавшее добросовестность использования компанией Google элементов приложений API Java. Этот судебный акт любопытен тем, что он подробно разбирает практику добросовестного использования в компьютерной сфере, очерчивает границы правовой охраны программного обеспечения и устанавливает общие принципы, на которые могут ориентироваться новые разработчики, стремящиеся к созданию совместимых программ, при этом не нарушающих права иных разработчиков.

Данное решение (вместе с недавним актом Суда Евросоюза) вносит весомый вклад в формирование более продуманного, современного международного интернет-права. Учитывая трансграничный характер деятельности компьютерных разработчиков, оно может быть использовано не только американскими авторами программ. Приведем основные положения этого судебного акта. More »

Во многих странах методы борьбы с незаконным распространением охраняемых произведений различаются. В Великобритании активно используются судебные запреты в отношении интернет-провайдеров, обязывающие их блокировать доступ клиентов к сайтам, обвиненным в нелегальном распространении контента. В Австралии правообладатели пытаются признать провайдеров если не виновными, то недобросовестно содействующими использованию их клиентами BitTorrent-сервисов. В США за последние два года в суды было предъявлено около 250 тысяч судебных исков в отношении конкретных пользователей или неустановленных лиц, непосредственно скачивающих и распространяющих незаконные экземпляры произведений через различные торрент-трекеры. Подобная практика критикуется очень многими экспертами и пользователями, ведь она излишне часто позволяет ущемлять права обычных посетителей глобальной сети.

В начале мая в одном из подобных дел (K-Beech, Inc. v. John Does 1-37) нью-йоркский мировой судья Gary R. Brown сделал обстоятельный обзор такого рода требований и привел рекомендации по их рассмотрению. И хотя его мнение не будет являться решающим при рассмотрении аналогичных дел, тем не менее изучение его позиции позволит яснее понять текущие тенденции по разрешению подобных споров в США, поскольку он более развернуто изложил то, что ранее уже неоднократно высказывалось различными судьями, но пока еще не получило поддержки со стороны всего судейского сообщества.

Обычно в таких случаях правообладатели подают судебные претензии против неизвестных распространителей нелегального контента, о которых они знают пока только IP-адреса, ходатайствуя об истребовании судом у Интернет-провайдеров контактных данных владельцев этих IP-адресов. В дальнейшем они предъявляют полноценные иски против таких владельцев. Не все суды идут навстречу правообладателям, обращая внимание на то, что IP-адреса недостаточно для точной идентификации фактического нарушителя авторских прав. В качестве примера они приводят дело, в котором судебному преследованию было ошибочно подвергнуто лицо, чей аккаунт, как выяснилось, был недобросовестно использован неустановленным лицом, подключившимся к Wi-Fi сети. В подобных ситуациях несправедливым будет привлекать к ответственности владельца аккаунта, поскольку он не имел намерения нарушать чужие права.

Судья Gary R. Brown в своем знаменательном решении привел следующие разъяснения. Знание их поможет правообладателям точнее формулировать свои требования, а пользователям эффективно защищаться от слишком часто встречающихся необоснованных претензий. More »

CISPA и SNOPA — парочка новых аббревиатур для всех интересующихся тенденциями развития американского Интернет-права. Одну из них многие пользователи упоминают с негодованием, тогда как как другую радостно приветствуют. Посмотрим чуть подробнее, о чем идет речь.

Первый из них — CISPA (Cyber Intelligence Sharing and Protection Act), что можно перевести как «Закон о защите и совместном использовании компьютерной секретной информации», — в конце апреля в первом чтении одобрила Палата представителей Конгресса США. Он имеет довольно серьезных сторонников, в число которых входят около 800 Интернет-компаний, в частности, такие крупные, как Microsoft, Facebook, Intel, AT&T, Verizon. При этом многие правозащитные организации, Electronic Frontier Foundation, American Civil Liberties Union, Sunlight Foundation и др., призывают активно противостоять его принятию.

Мы уже отмечали одну из самых характерных черт современного Интернет-права — сближение и переплетение вопросов охраны интеллектуальной собственности и личных прав человека. Именно угроза нарушения последних порождает массовые движения против внедрения новых способов осуществления и защиты интеллектуальных прав. Большинство предложений правообладателей по усилению защиты их интересов в глобальной сети так или иначе связаны с необходимостью получения более полной информации об участниках и способах цифрового обмена данными. Надо заметить, что чаще всего такое положение дел обусловливается не особым коварством правообладателей, а технологическими принципами компьютерного обмена информацией. Любые простые, непродуманные решения в этой области чаще всего расцениваются как покушение на безопасность и приватность обычных пользователей. В результате, напуганные разнообразными попытками ограничить их права, пользователи с неизбежностью относятся к любым новым предложениям урегулировать Интернет-отношения с серьезным предубеждением, преувеличивая их возможные угрозы. И трудно сказать, чьей вины в этом больше. More »

В июле 2012 года должно начать применяться соглашение между ведущими американскими провайдерами и представителями правообладателей, закрепленное в Меморандуме о взаимопонимании (Memorandum of Understanding). Соглашение закрепляет принципы сотрудничества его сторон в борьбе с распространением нелегального контента, прежде всего, с использованием P2P-технологий. В этом отношении оно вполне встраивается в длинный ряд попыток наладить/ужесточить (нужное подчеркнуть) контроль за оборотом охраняемых результатов интеллектуальной деятельности в Интернете. Среди которых и международные договоры, и национальные законодательные акты, и судебные решения, и соглашения правообладателей с интернет-посредниками.

О проекте одного из таких соглашений я уже писал ранее. Пока оно не нашло поддержки среди поисковых сервисов. Тогда как рассматриваемый Меморандум готов к применению. Он предусматривает введение системы регламентированных предупреждений пользователей, совершающих нарушения, после которых применяются различные меры ограничения доступа в Интернет.

Можно по-разному оценивать подобные проекты. Например, профессор Peter S. Meller из Университета Калифорнии видит в них способ преодолеть усилившиеся в последние годы разногласия правообладателей и пользователей, порождающие неоднозначные призывы отказаться от охраны творческих результатов вообще.

По-видимому, в этом есть существенная доля истины: пользователи скорее воспримут правила, разработанные в процессе обсуждений, а не ломающие устоявшиеся традиции работы в сети. Но все-таки в составе участников таких соглашений очень не хватает представителей самих пользователей.

Пока же, как видно из приведенных далее основных положений Меморандума, за весьма демократичными формулировками скрываются несколько настораживающих идей. Например, что пользователь не вправе оспорить полученные им предупреждения, если нарушение касалось нескольких произведений, а пользователь не может доказать законность своих действий в отношении сразу всех объектов. Или что пользователь несет бремя доказывания законности своих действий по каждому подозрению в нелегальном скачивании, тогда как надежной системы обнаружения нарушений Меморандум не предусматривает. Следовательно, пользователи могут столкнуться с необходимостью оправдываться в большом количестве ситуаций, из которых не все связаны с реальными нарушениями, и не по всем он успеет быстро собрать подтверждения своей невиновности. More »

В блоге приведено достаточно много примеров недавних проектов законов или международных соглашений, разработанных без учета мнения пользователей Интернета, а потому встреченных с заслуженным негодованием. Но, как известно, существуют и обратные примеры — когда законопроекты вносятся представителями пользователей и правозащитных организаций. За их судьбой также полезно проследить, чтобы всесторонне оценить тенденции грядущих изменений интернет-права, а также понять, какие варианты компромисса между защитой интересов правообладателей и пользователей возможны и поддерживаются в тех или иных странах.

Ниже приводится перевод основных положений проекта закона США «Об онлайновой охране и правоприменении в цифровой торговле» (Online Protection and Enforcement of Digital Trade Act, или OPEN Act).

Он был подготовлен в качестве альтернативы проектам SOPA и PIPA. В январе 2012 года он был внесен на рассмотрение в законодательные органы США и в настоящий момент передан на утверждение в Комитет по интеллектуальной собственности, конкуренции и Интернету Палаты представителей.

Его главное отличие от SOPA и PIPA состоит в том, что он не допускает блокирования сайтов, изъятия доменных имен и прекращения доступа посетителей. В упомянутых проектах эти действия рассматривались в качестве основных способов защиты правообладателей. Но они слишком легко могут привести к дискриминации интересов пользователей.

OPEN Act нацелен на пресечение получения незаконной выгоды недобросовестными владельцами сайтов. Для этого правообладатели могут требовать запрета проведения финансовых операциях такими сайтами и получения ими доходов от размещения рекламы. Лишение пиратов возможности получать незаконную прибыль является вполне разумным шагом на пути достижения компромисса интересов правообладателей и пользователей глобальной сети. Посмотрим, как это законопроект будет принят и воплощен в жизнь. Перевод его основных положений смотрите далее. More »

Страница 2 из 3123