Пиратство в каком-то смысле можно уподобить ГМО: массовому сознанию активно навязывается мысль о его вреде, тогда как признанные ученые единодушно заявляют о бездоказательности подобных утверждений. При этом каждая сторона подтверждает свою позицию результатами разнообразных исследований. Поскольку таких результатов слишком много и они противоположны, установление истины, в конечном счете, зависит от авторитета того, кто проводил исследования. Также и с пиратством. Одни, прежде всего сами правообладатели, горячо доказывают, что распространение нелегальных материалов наносит непоправимый вред их бизнесу. Тогда как другие уверяют, что пиратство не только не вредит, но и повышает интерес потребителей к оригинальной продукции, а в ряде случаев даже негласно поддерживается самими правообладателями. Отчетов, подкрепляющих ту или иную позицию, в последние годы появилось более чем достаточно (например, здесь). Истинное положение дел они уже не способны прояснить. И тут поможет либо что-то вроде мета-анализа, проводимого в медицине Кохрановским Сотрудничеством, когда оценивается надежность и точность методик всех проведенных экспериментов, чтобы обобщить наиболее достоверные выводы. Либо остается организовывать изучение под эгидой авторитетных организаций, чьим заключениям можно безусловно доверять. Примером второго варианта стратегии стало недавнее исследование, осуществленное специалистами Объединенного исследовательского центра Европейского Союза под руководством Luis Aguiar и Bertin Martens. Для того чтобы оценить, как неправомерное скачивание и легальное онлайновое вещание сказывается на продажах цифровой музыки, было изучено сетевое поведение более чем 16 000 европейских потребителей. По результатам исследований в марте 2013 года был опубликован отчет «Потребление цифровой музыки в Интернете: Анализ данных о сетевом поведении» (Digital Music Consumption on the Internet: Evidence from Clickstream Data). Учитывая масштабность мероприятия и его поддержку Европейским Союзом, к полученным выводам полезно прислушаться.

Авторы отчета приходят к двум принципиальным выводам:

скачивание нелегальных копий музыкальных произведений не замещает потребление легальной продукции, поскольку установлено, что при отсутствии доступного пиратского контента потребители в подавляющем большинстве случаев предпочитают вообще не приобретать аналогичный легальный контент;

— онлайновое музыкальное вещание также не замещает потребление правомерно распространяемых произведений; более того, оно даже немного увеличивает количество покупок легального контента. More »

Share:
  • PrintPrint
  • email hidden; JavaScript is required
  • PDFPDF
  • FacebookFacebook
  • TwitterTwitter
  • Google BookmarksGoogle Bookmarks
  • Add to favoritesAdd to favorites
  • RSSRSS

Продолжая рассматривать тенденции американского интеллектуального права, стоит затронуть еще одну важную тему – доступность для общества результатов интеллектуальной деятельности и научных исследований, реализованных на бюджетные средства. Не так давно произошел ряд событий, которые привлекли к этой теме пристальное внимание и вызвали жаркие дискуссии. В нашей стране более-менее известной стала лишь их трагическая сторона – гибель известного интернет-активиста Аарона Шварца. Тогда как их итоговые последствия, связанные с изменением государственной политики и законодательной практики, открыли новую страницу в сфере основополагающих право граждан и в интеллектуальном праве.

Хорошо известно, что все национальные законы об авторском праве признают не только монопольное право авторов на результаты их труда, но и безусловное право широкой общественности использовать такие результаты для своего блага. Это содействует распространению знаний, прогрессу и массовому росту творческой активности. Но достичь баланса интересов публики и правообладателей очень непросто. И даже если удается найти какие-то приемлемые варианты (вроде ограничения авторских прав или перевода охраняемых результатов в общественное достояние после определенного срока), их реализация сталкивается со множеством препятствий. В качестве наглядного примера можно привести широко обсуждаемую проблему, созданную американским DMCA, когда запрет на обход технических средств защиты фактически блокирует многие законные способы использования произведений. Не меньше сложностей возникает и в, казалось бы, более понятном случае, когда охраняемый творческий результат переходит в общественное достояние. На объекты с таким статусом не распространяется авторско-правовая монополия. И они, по сути, должны свободно обращаться и использоваться всеми заинтересованными лицами. Но правоведы обращают внимание на важную деталь: прекращение авторского права на монопольное использование не влечет прекращения права контролировать доступ к самим материальным носителям, на которых записаны произведения. И если такие произведения (или результаты исследований) хранятся в закрытых библиотеках и архивах государственных организаций, их свободное использование становится невозможным. Становится понятным, что право на свободное использование зачастую попадает в полную зависимость от права доступа, и без него не может быть реализовано вовсе (под правом доступа в данном случае мы понимаем не то узкое правомочие получать доступ к произведениям изобразительного искусства, которое предусмотрено ст. 1292 ГК РФ, а возможность получать в пользование любой материальный носитель с произведением). А право доступа регулируется не авторским правом, а множеством иных законов: об информации, о НИОКР, о договорах и т.д. Об этом много говорили и раньше. Но именно недавняя трагическая история заставила, наконец, признать проблему и начать поиски ее решения. More »

Share:
  • PrintPrint
  • email hidden; JavaScript is required
  • PDFPDF
  • FacebookFacebook
  • TwitterTwitter
  • Google BookmarksGoogle Bookmarks
  • Add to favoritesAdd to favorites
  • RSSRSS

19 марта 2013 года по делу Kirtsaeng v. John Wiley & Sons, Inc. (2013) Верховный Суд США принял важнейшее прецедентное решение, с восторгами встреченное правоведами, предпринимателями, да и простыми людьми по всему миру. Еще задолго до окончательного разрешения дела эксперты называли его самым значительным и знаменательным в американской судебной практике по интеллектуальным правам за весь 2013 год. С чем же связан такой ажиотаж? Суд решил, что если обладатель авторских или смежных прав в какой-либо стране мира вводит в оборот экземпляры своего произведения (или фонограммы), то он утрачивает право контролировать их дальнейшее распространение, даже при последующем ввозе в США. Это открывает новые возможности для развития международной торговли, расширяет выбор потребителей (ведь нередко ценовая политика производителя различается в разных странах), да и с самих потребителей снимает риски привлечения к ответственности. Но сначала краткое описание давнишней проблемы, чтобы была понятна ценность ее разрешения.

Не всегда правообладатель единолично определяет, как будут распространяться произведения или фонограммы. В некоторых случаях его права ограничиваются в интересах общества. Перечень возможных изъятий и ограничений авторских прав в каждой стране свой, но некоторые варианты встречаются практически повсеместно. К их числу относятся, например, извлечение цитат, копирование для личных нужд, использование в качестве иллюстраций в учебных целях и так далее. В число подобных ограничений входит также право лица, купившего экземпляр произведения, свободно распоряжаться им в дальнейшем. Тем самым право на распространение, принадлежащее правообладателю, урезается. В европейских странах такое ограничение обычно именуется «принцип исчерпания прав», в американской практике – «доктрина первой продажи». Как и любое исключение, оно трактуется достаточно узко. Так, экземпляр произведения изначально должен быть выпущен в обращение самим правообладателем или с его согласия. При этом важна страна, где выпуск имел место. Потому что если рассматриваемое ограничение авторского права действует только в пределах конкретного государства, то любая попытка как-то распорядиться правомерно приобретенным за границей экземпляром будет пресечена правом на распространение. Ведь его исчерпания в таком случае не произойдет. Да и сам ввоз (особенно в целях последующего распространения) нарушит дополнительное право на импорт. В результате, серьезно страдают интересы как бизнеса, чьи возможности свободно конкурировать урезаются, так и общества, чье право выбора потребительских товаров умаляется. Более того, географическое толкование принципа исчерпания прав может больно ударить по множеству частных лиц, самостоятельно приобретающих экземпляры произведений за границей как в обычных, так и в онлайновых магазинах. Их возможность распорядиться правомерно купленными книгами, дисками, смартфонами, планшетами, одеждой и подобными вещами, охраняемыми авторским правом, блокирована угрозой привлечения к судебной ответственности. Как следствие, негативное влияние географического подхода сложно переоценить. Но до сегодняшнего дня в мире господствуют национальный и региональный принципы исчерпания прав. More »

Share:
  • PrintPrint
  • email hidden; JavaScript is required
  • PDFPDF
  • FacebookFacebook
  • TwitterTwitter
  • Google BookmarksGoogle Bookmarks
  • Add to favoritesAdd to favorites
  • RSSRSS

Для распространения через Интернет телевизионных передач требуется согласие правообладателя, даже если сам правообладатель ранее уже транслировал такие передачи в эфир, а получатели обладают правом на их просмотр. Такой вывод был подтвержден в недавнем решении Суда Евросоюза от 7 марта 2013 года по делу C-607/11. Несколько слов об аргументации суда, впрочем, достаточно очевидной.

Группа британских вещательных организаций предъявила иск к компании TVCatchup Ltd, без разрешения транслировавшей их программы через Интернет, нередко в реальном времени. Та возражала, что пользователями ее сервиса (согласно регламенту) были лишь лица, и так владеющие лицензиями на просмотр соответствующих телеканалов. И трансляция через Интернет велась не для неограниченного круга лиц, а для каждого конкретного пользователя по его запросу, что вроде бы не позволяет называть их широким словом «публика».

Суд Евросоюза разъяснил, что «сообщение публике» понимается в европейском праве максимально широко: согласно ст. 3(1) Директивы 2001/29/EC (Infosoc) любые акты доведения передач до всеобщего сведения любыми проводными и беспроводными способами (в том числе через Интернет) требуют отдельного согласия правообладателя. Как подчеркнуто в ст. 3(3) указанной Директивы, сообщение правообладателем публике своего произведения любым способом не исчерпывает его права на последующее сообщение такого произведения. Которое, стало быть, невозможно без прямо выраженного согласия владельца прав. Судебная практика знает исключения из этого правила: если определенные технические средства служат цели обеспечить или улучшить прием сигнала, то их нельзя назвать «сообщением публике», таким образом, согласия правообладателя не требуется (объединенное дело С-403/08 и С-429/08, а также дело С-431/09 и С-432/09). Но в данном случае ретрансляция через Интернет передач, изначально передаваемых через телевизионные сети, представляет собой именно особое, новое средство коммуникации для всеобщего сведения (и на иных технических условиях), а не просто способ улучшения качества вещания. Наличие у клиентов Интернет-сервиса лицензий на просмотр телевизионных передач не оправдывает действия владельца такого сервиса, ведь на свой способ трансляции он разрешения не получал. More »

Share:
  • PrintPrint
  • email hidden; JavaScript is required
  • PDFPDF
  • FacebookFacebook
  • TwitterTwitter
  • Google BookmarksGoogle Bookmarks
  • Add to favoritesAdd to favorites
  • RSSRSS